Чтение онлайн

— Пойду попрощаюсь с Лидой, она здесь лежит.

Яков осторожно подошел к кровати.

— Лида, уезжаю в часть, — обращаясь к девушке, проговорил он.

Лида с трудом улыбнулась.

— Спасибо, что не забыл… — ее большие впалые глаза смотрели печально.

— Успокойся, все будет хорошо. Поправишься — и опять к нам.

— Я к сестре поеду, она живет в станице Белокаменской, — чуть слышно ответила Лида.

На обратном пути летчики говорили о Лиде, о родных и близких.

— Никак не дают мне покоя мысли о маме и сестре, — говорил Банников. — Трудно им. Обе они по характеру вспыльчивые, непокорные. Терпеть не станут.

— А ты, видно, в отца, спокойный, уравновешенный, — заметил Колосков.

— Я… У меня судьба другая, Яша. Я ведь был беспризорником. Как-то в 1926 году в Харькове сидел на тротуаре и завязывал бечевкой развалившиеся ботинки. Вижу, подходит какая-то женщина.

— Что, мальчик, починкой занялся? — спросила.

— Да, — говорю, — беда. Старое рвется, а новое не шьется.

Мне тогда было семь лет. Я рассказал, что родные мои умерли в Донбассе. Остался где-то на Украине дед, мама к нему послала. А я в Харьков отправился, учиться решил. Вот закончу ремонт и пойду в милицию, доложу о своем приезде.

— Тяжеловато тебе будет.

— Я ко всему привычный. Беда моя, говорю, возраст мал.

— Как тебя зовут?

— Борис…

— Пойдешь ко мне в сыновья?

Неожиданно это было, но я, не колеблясь, ответил:

— Пойду.

— У меня есть девочка, поменьше тебя. Живем с ней вдвоем.

— Так, значит, ты не родной ее сын? — изумленно воскликнул Яков, — и Таня тебе не сестра?

— Не родная она, но была не хуже родной. В первый день я сказал матери: «Пока я буду звать тебя тетей. А если будешь настоящей мамой, то…».

И назвал ее мамой через три дня…

Разговор прервал сильный рев моторов в воздухе. На высоте шел жаркий бой двух советских бомбардировщиков с немецким хищником, который всеми силами пытался уйти в облачность. Банников узнал итальянскую машину из отряда «пикового туза». Бомбардировщики яростно атаковали немца, прижимая его к земле.

— Можно утверждать: немец на «пиковом тузе» проиграет, — подмигнул шофер.

«Пиковый туз», сделав крутой разворот в сторону левого бомбардировщика, пошел ему прямо в лоб, открыв ураганный огонь. Шофер испуганно воскликнул:

— Пропал бомбардировщик!

— Не пропадет, — сказал убежденно Колосков.

Удачная очередь пулеметов второго бомбардировщика зажгла немецкий самолет. С земли было видно, как «пиковый туз» бросился в сторону, в глубокую спираль, пилот вывалился из кабины и повис на стропах парашюта.

Машина свернула с дороги и помчалась по полю к месту предполагаемого приземления парашютиста. Видно было, как немец упал на землю, быстро подхватился и помчался к лесу. Тотчас же Банников и шофер выскочили из машины и бросились вдогонку. Немец, достигнув опушки, оглянулся и устремился к Донцу.

Банников решил во что бы то ни стало настичь врага. Он нагнулся, сбросил сапоги и побежал дальше. Вот немец уже близко, Банников выхватил пистолет и открыл по нему огонь.

Внезапно в лесу разорвался снаряд, за ним другой. Видимо, немцы подошли вплотную к Донцу. Банников в нерешительности остановился.

— Надо отходить, — раздался сзади запыхавшийся голос шофера, — немцы наводят переправу.

В это время фашист подбежал к реке. Банников быстро прицелился, но выстрела не последовало — кончились патроны. Фашист прыгнул в воду с крутого берега, лег на спину и поплыл по течению на юг, туда, где немцы строили переправу. Банников яростно погрозил кулаком:

— Все равно, гад, не уйдешь! Под землей разыщем!

Когда машина подъехала к аэродрому, полк уже сворачивался.

— Товарищ командир, прибыли! — доложил штурман командиру полка.

— Берите с собой в легковую машину четырех техников и быстро уезжайте. Я с инженером полка полечу на У-2. Эх, оставлять жалко, — Зорин показал на одиноко стоящий бомбардировщик. — Мотор и планер хороши, а шасси надломленно, не взлететь!

— Товарищ командир, если разрешите — взлетим. Шасси можно усилить деревянными распорками.

Колосков ждал ответа.

— Зачем рисковать жизнью?

— Товарищ подполковник, разрешите, — вмешался Банников. — Жалко ведь машину…

— Ладно. Даю полчаса. Инженер, посмотрите, что надо — сделайте…

Немецкие снаряды уже рвались на восточной окраине аэродрома, когда Колосков вырулил на взлетную. Самолет, набирая скорость, побежал по зеленому полю и незаметно оторвался от земли. Все вздохнули с облегчением.

— Пора и нам. Немцы близко, — и, обращаясь к Пряхину, Зорин приказал: — Идите оврагами, навстречу вышлю машины.

Когда командир полка улетел, Пряхин подошел к техникам.

— Медлить некогда. Немцы обошли нас с севера и юга. До нового аэродрома сто километров. Будем пробираться оврагами. Оружие у всех есть?

— Да.

Через несколько часов подъехали к реке. Возле переправы столпилось много народа. Люди ждали, пока пройдет встречная колонна танков. Тяжелые, новенькие машины, поднимая пыль, медленно одна за другой расходились по полю, готовясь к встрече с врагом.

Высоко в небе большой группой пролетели фашистские самолеты. Но не успела скрыться с глаз замыкающая группа, как самолеты стали разворачиваться обратно. Раздался свист падающих бомб. Шеганцуков выскочил из легковой машины.

— Скорее в лес! Заходят на переправу!

Банников метнулся следом за мотористом, но не успели они скрыться, как раздался в лесу взрыв. Шеганцуков резко отшатнулся назад, широко раскинув руки, загородил Банникова. Комья земли тучей обрушились на смельчака и отбросили его в сторону. Когда улеглась пыль, Банников увидел моториста. Он лежал со сжатыми кулаками, запорошенный землей. Лицо было в крови. Штурман испуганно вскрикнул:

— Шеганцуков! Что с вами?

Шеганцуков открыл глаза и громко чихнул. Увидев вокруг себя товарищей, слабо улыбнулся и стал медленно подниматься с земли. Банников помог ему, потом обнял его и крепко поцеловал в запекшиеся губы.

До нового аэродрома добрались благополучно. Бывает и так на войне.

Два фонаря «летучая мышь», стоявшие на ящиках из-под бомб, тускло освещали командный пункт. Несмотря на поздний час, никто не спал. На нарах сидели летчики, штурманы и техники, ожидавшие прихода командира полка. Дежурный телефонист задумчиво смотрел на переговорную трубку.

Зорин вошел в землянку не сразу. Он несколько минут постоял у входа и только потом неохотно переступил порог.