Чтение онлайн

То, что охотники за головами увидели в сотне шагов от места побоища, заставило их понять испуг Амкута и самих похолодеть от ужаса — на земле лежали окровавленные кости, сложенные горкой, на ее вершине покоился проломленный череп, с которого кое-где еще свисала кожа и остатки лицевых мышц. Вокруг в беспорядке были разбросаны разорванные в клочья кожаные доспехи и кинжал, в котором все члены отряда узнали любимое оружие Атха, с которым тот никогда не расставался.

Первым в себя пришел Гестага, и осмотрев останки и место происшествия поближе, выдал еще одно мнение специалиста по смертоубийствам, хотя и говорил уже менее уверено:

— Его кто-то сожрал. Я бы мог подумать, что это зверь, но звери не складывают кости в горки. К тому же здесь нет следов борьбы, да черт возьми, здесь нет вообще никаких следов! Череп проломлен — может его сначала оглушили, а потом уже сожрали, тогда…

— Помолчи хоть минуту, — тихо произнес Энимор. — Амкут, Вихат, надо захоронить останки. Кордо, ты пока ищи следы беглецов, а ты, Гестага, посмотри, может найдешь следы той твари, которая это сделала.

Сам Энимор блуждал по лесу, не находя себе места. Он был потрясен потерей — бандит был очень привязан к разведчику, ведь тот был первым, кто присоединился к нему, когда он решил организовать свой отряд и переквалифицироваться в охотника за головами, к тому же саметтардец Атх был ближе ему по менталитету и образу мыслей.

Первым о результатах работы доложил Кордо, указав на довольно четкие следы, ведущие в самую чащу; Гестага уверял, что видел след, похожий на отпечаток узкой четырехпалой руки, но споткнулся и случайно затоптал его. Впрочем у Энимора не было желания проверять его слова.

Когда он вернулся к Амкуту и Вихату, которые все это время орудовали небольшими лопатками, которые отряд всегда носил с собой на всякий случай, то увидел неглубокую могилку, которую его бойцы с горем пополам вырыли, борясь с густо переплетенными корнями и травой.

— Этих тоже надо похоронить, — сказал Энимор, указав на трупы наемников.

— Да какого черта, Энимор! Ты в своем уме? Мы так до ночи отсюда не уйдем! Не буду я больше копать! – с горячностью выпалил Вихат.

— Если ты не будешь, то будут другие. Но тогда им придется рыть на одну могилу больше, – ровным тоном произнес он, выразительно глянув на непокорного беретрайца, который, плюнув на землю, молча принялся за работу.

Когда все было готово, Энимор лично завернул в свой плащ останки Атха. От рождения смуглый саметтардец сейчас был бледен, в глазах у него мутилось. Перекладывая кости, он старался не показывать своей слабости, но руки ходили ходуном, он несколько раз был вынужден останавливаться, чтобы хоть немного унять дрожь.

Атх был захоронен в тихой и торжественной обстановке. Гестага хотел было произнести надгробную речь, но умолк на первом же слове, поймав на себе укоризненный взгляд всех членов команды. После минуты молчания Энимор вырезал на стволе дерева, под которым располагалась могила, кинжалом Атха, который после долгих колебаний, оставил себе на память о друге, незамысловатую фразу: "Здесь лежит Атх". Он хотел было добавить еще что-нибудь, но не смог найти слов, которые смогли бы описать все, что он хотел сказать, потому надпись осталась прежней.

Тела наемников положили в братскую могилу (над которой не оставили никаких опознавательных знаков хотя бы потому, что никто не знал имен погибших и не знал, как их вообще называть) и засыпали землей с куда меньшими почестями, но все так же молча, ибо никто не решался тревожить Энимора, который сидел у могилы друга, скорбно опустив голову.

Когда все было кончено, командир охотников за головами встал, и теперь он был прежним Энимором, таким, как все привыкли его видеть — суровым и решительным. Твердым голосом, в котором не было и тени волнения и дрожи, Энимор приказал продолжить поиски беглецов.

—

— Неужели мне обязательно туда лезть?

— Нет, ты можешь идти по берегу. Но только в другую сторону, — язвительно заметила она и для наглядности указала направление, куда бы следовало пойти Оди.

Он хотел было искать поддержки у Сигвальда, но тот тоже стянул сапоги и героически зашел в воду, объявив, что она теплая.

— Конечно, у тебя же все, что лежит за пределами континентального Велетхлау, считается теплым.

Бедному инженеру ничего не оставалось кроме того, чтобы последовать примеру своих более закаленных друзей. Следующие пол часа он понуро брел по каменистому дну, бурча себе под нос о том, как им будет стыдно, если он заболеет и умрет от таких водных процедур. Порой он так увлекался, что поскальзывался на поросших скользкими водорослями камнях и имел все шансы искупаться с головой, если бы вовремя не успевал уцепиться за Сигвальда, который, казалось, и не замечал, насколько холодна вода. У самого Оди ноги уже давно покраснели, их периодически сводило судорогой, волосы стояли дыбом, а мурашки большими стадами бегали по всему телу, и единственное, чего бы он сейчас хотел — вылезти из этого проклятого ручья и убежать подальше от этих людей, хоть и понимал, что сам он не сможет и дня продержаться в лесу.

— Что стряслось? Наступил на что-то? — обеспокоенно спросил Сигвальд.

— Нет, — отвечал инженер с таким удрученным видом, будто ему хищная рыба отгрызла палец. — Я тубус забыл!

— Ну что вы там остановились? — с раздражением спросила Асель, которой такое закаливание тоже было не по нутру.

— Он что-то забыл, и, видимо, очень от этого страдает, — отвечал Сигвальд.

— Что ты забыл и где?

— Мой тубус! Я забыл его на поляне!

— Ну и черт с ним, — пожала плечами девушка.

— Нет, не черт! Там мои бумаги, записки, чертежи, документы! Если мы отсюда выберемся, без него я вряд ли смогу устроиться в городе — это не просто тубус, в нем вся моя жизнь. Кроме того, в нем мои деньги.

Асель покачала головой и так выразительно посмотрела на инженера, что всем стало понятно, что она о нем думает, хоть мысли и не были озвучены. Затем она указала на большой плоский камень, лежащий у самого берега ручья и приказала ждать ее там, пока она не вернется с потерей Оди, и в это время не следов не оставлять и с камня не слазить.

— Он такой деревянный, с кожаным ремнем, и на крышке у него еще такая штука есть… — Оди стал описывать свою драгоценность, пытаясь выдать как можно больше фактов.

— Я принесу тебе все тубусы, которые найду, — с напускной серьезностью отвечала степнячка, прищурив и без того узкие глаза.

Сигвальд попытался предложить свою помощь, но Асель отказала, аргументировав тем, что сама она справится в два раза быстрее. Оди радостно поскакал к валуну и забрался на него с ногами и, когда оказалось, что камень теплый, он развалился на нем, пытаясь прижаться к нему всем телом.