Чтение онлайн

Он помолчал и вздохнул:

–  Если тебе так будет спокойнее. А где твой… э-э… спутник?

–  Ушел, куда - не знаю. Сейчас меня больше заботит собственная задница.

–  Приезжай скорее. Я вызову команду, но, если через час тебя не будет, распущу их по домам.

Я повесила трубку и чуть не швырнула телефон в Кости.

–  Доволен?

Он прижался губами к рубцу на моем виске.

–  Еще нет, но буду. Отправляйся туда и нигде не останавливайся.

Я уже выходила, но притормозила.

–  Кости! Прежде чем мы рискнем, хочу кое-что сказать. Ты знаешь, что я к тебе все еще неравнодушна. Это ясно, но это не все. Я… по-прежнему люблю тебя. И всегда любила, все эти годы, хоть и пыталась порвать. Не жду, что ты ответишь тем же, но…

–  Я никогда не переставал тебя любить, - перебил он, подошел и обнял.
– Даже когда был так зол на твой побег.

Он поцеловал меня медленным глубоким поцелуем, как будто все время мира принадлежало нам. Хотела бы я, чтобы так и было, но боялась, что вижу его в последний раз.

Судорожно вздохнув, я его оттолкнула:

–  Я тебя потом еще поцелую - сейчас слишком напугана задуманным.

Кости невозмутимо улыбнулся и пальцем провел по моей нижней губе.

–  Буду надеяться. Теперь еще одно. И ты должна поклясться сделать все согласно моим указаниям. Возьми.
– Он вложил мне в руку заклеенный конверт.
– Спрячь под одеждой и не вскрывай, пока я не скажу. Здесь информация, которую я ждал, и я хочу присутствовать, когда ты ее увидишь. Поклянись, что дождешься.

–  Только без мелодрам.
– Я сунула конверт под рубашку, заткнув его за лифчик.
– Честное скаутское подойдет?

–  Я тебя люблю.

На него невозможно было сердиться! Его слова остановили меня в дверях, я уже держалась за дверную ручку:

–  Не давай себя убить. Ни за что.

Мой взгляд сказал то, о чем я промолчала.

–  Этого не должно случиться, но если так сложится, постараюсь никого из них не убивать.

–  Правильно, - отрезала я.
– Не знаю, ответят ли они той же любезностью.

На сей раз, когда я приблизилась на мотоцикле к охраняемым воротам и сняла шлем, меня пропустили без задержки. (В конце концов, вряд ли можно спрятать вампира в перекладине руля!) Я проехала прямо ко входу, оставила мотоцикл в дверях. Меня встретили Тэйт и Хуан. Оба выглядели ужасно.

–  Иисусе, керида, мы боялись худшего, - воскликнул Хуан.

Тэйт был сдержаннее, зато не отрывал взгляда от царапины у меня на лбу.

–  Иисусе! Это от пули?

–  Ясное дело, - легко ответила я.
– Разве не вы за мной шпионили прошлым вечером? Или получили рапорт из вторых рук?

Мы направились в кабинет Дона. К своему облегчению, я увидела, что дверь здания надежно заперли за мной. Хорошо, Дон никого не выпустит.

Тэйт все не мог успокоиться:

–  Вообще-то, я видел в записи. Тебя снимали. Пленки у Дона.

–  По крайней мере, посмотрю, как выглядела в том платье. Хотя от него мало что осталось…

–  Прекрасно выглядела, керида.
– Хуан ни при каких обстоятельствах не упустит случая.
– Бросай своего бледного мужчину с застывшим сердцем, и я о тебе позабочусь.

–  Этот бледный с застывшим сердцем спас мне жизнь, - хладнокровно напомнила я.
– С тремя пулями в голове я была бы не такой хорошенькой, а?

Когда мы вошли, Дон встал - редкий случай. Мгновение он смотрел на меня, и что-то мелькнуло на его лице.

–  Дайте мне посмотреть, - резко начала я.

Он понял, о чем речь, и щелкнул кнопкой, включающей плазменный экран раньше, чем Тэйт запер дверь.

Тот, кто меня снимал, расположился в более выигрышной позиции, нежели убийца. Как видно, снимали с соседнего здания, поскольку наклон объектива был меньше. Я бесстрастно смотрела на немой экран, на котором мы с Кости занимали места, он склонялся ко мне, и я гладила его ладонь, а официант приносил нам вино. Следующая сцена оказалась смазанной от бешеной скорости движения, неуловимого для человеческого глаза. Далее последовало неправдоподобное зрелище: стекло с рамой вылетает наружу, и фигура в черном вместе со мной выпадает из окна и уносится вниз, крушить фургон.

С этого момента оператор прекратил съемку и начал действовать, потому что следующая сцена была самой обыденной. На экране появилось мертвое тело Эллиса Пирсона и вид вблизи проколов у него на горле. Кости не потрудился их затянуть - он знал, что моя команда соберет все улики.

Дон выключил аппарат и стал меня разглядывать:

–  Как я понимаю, это был наемный убийца?

–  Ага. Мой ухажер рассердился, что ему испортили ужин.

–  Твой ухажер не остался без ужина, - язвительно пробурчал Тэйт.

–  Знаешь, Тэйт, не могу сказать, что я тогда возражала. Перед этим я выслушала подробное описание, как ему платили за то, чтобы он оставил меня без головы.

–  Кошка.
– Дон сел и опустил ладони на стол.
– Ты должна рассказать нам о вампире, с которым встречаешься. Подумай сама: ты начинаешь с ним видеться и вдруг оказываешься жертвой покушения. Странное совпадение, не находишь?

–  Вы уже забыли про увиденное?
– устало отозвалась я.
– Этот вампир подставил свою голову под пулю. По-вашему, это проявление враждебности?

–  Я просмотрел запись кадр за кадром, Кошка, - уверенно заявил Тэйт.
– Он движется быстрее пули в буквальном смысле, а потом прыгает в окно и летит. Стало быть, он не просто мастер-вампир, но сильнее всех, с кем нам приходилось сталкиваться до сих пор.

Хорошо, что Тэйт не вспомнил о столкновении с Кости в Огайо. Может, сработал предрассудок: для Тэйта все вампиры были на одно лицо. Этим вопросом стоило заняться позднее. Сейчас пусть думают, что Кости - мой новый знакомый из вампиров. Потом они узнают правду, а в настоящее время их заблуждение соответствовало нашему плану.

–  Я не идиотка, Тэйт, и тоже это сообразила, когда он покончил с наемником. Но, как я уже сказала, очевидно, он не хочет моей смерти. Однако считает, что ее добивается кто-то из моего близкого окружения, только под другим углом. Он думает, что это кто-то из наших, а ключ к загадке - Дон.

–  Что? A? Que?

Ребята заговорили все разом, и я махнула рукой:

–  Он отказался рассказать мне все, но пообещал проверить информацию и перезвонить - у меня его мобильник. Он упомянул имя и сказал, что этот человек замешан. Вероятно, Дон, вам это имя знакомо, лично мне оно ничего не говорит.