Чтение онлайн

В задницу блеск чужеродных икон на дальних просторах Европы! Он неестественен, как силикон вместо груди и жопы! Что он умеет, культурный народ, все получивший в наследство? Первое место займет лишь тот, кто много болел с детства! Миллионерами станут лишь те, кто начинал с полбакса! Родится шедевр на чистом листе — там, где упала клякса! Сумеет лишь тот пережить бои, выстроить мощное воинство, кто недостатки собрал свои да превратил в достоинства!

Знаешь, в чем наша сила, брат? В том, что у нас недостаки! Наше оружие — наш бюрократ! Наше оружие — взятки! Гаишник выглядит полным козлом? Участковый глядит волком? И это сгодится для битвы со злом, если применим с толком!

Нужен лишь блеск нестандартных идей! Яркость и смелость решения! Возьмем, к примеру, здоровье людей. Отучим курить население! Пишем запрет, издаем указ. Что же тут нового вроде? Но тут начинает работать на нас все то, что работало против!

Продажа — утром, с шести до семи. Желаешь курить на балконе? Иди-ка лицензию, сука, возьми! Так и напишем в законе. И дальше курение наш маховик прикрутит в течение года: по офисам ходит налоговик и нюхает урны у входа. Чиновник требует звонких монет. В отделе лицензий давка. Сегодня закрыто и бланков нет. Завтра — просрочена справка. Придет гаишник — здоров, суров, в прикуриватель заглянет: копченый? Снятие номеров! Штук на десять потянет. Вынут душу, возьмут на измор. Зайдет полицейский в форме и, если в квартире найдет "Беломор", как минимум дело оформит. Следствие бросит свои дела и посветлеет ликом. Каждый курильщик — источник бабла! Каждая спичка — улика!

Новые поводы фирму прикрыть! Новые темы для взяток! В принципе, можно и дальше курить, но понимаешь: нельзя так! Это уже геморрой совсем и ежедневная кара. Проще уже бросить вам всем — с помощью Аллена Карра. И понимаешь: курить тяжело, слишком накладно это. Так вот добро побеждает зло — взяткой и силой запрета.

Прошлая неделя была богата событиями, достойными пера поэта, — в Бурятии высадился из бронепоезда поезда глава КНДР Ким Чен Ир вместе со своим личным Mercedes. А в Москве в это время было учреждено движение "наХ-наХ: Голосуй против всех".

Когда мне было пять примерно лет и я двумя ногами прыгал в лужи, мне говорили, что ребенка хуже на всей земле сейчас, пожалуй, нет. Но были у меня в саду друзья, любившие попрыгать в лужу тоже, причем старались окатить прохожих, чего почти совсем не делал я. Так с чувством облегчения в душе, родителями запертый в квартире, ты сознаешь, что ты не худший в мире и худшим вряд ли можешь стать уже. И пусть нытьем ты топишь лед сердец: что денег нет, что скучная работа, но твердо знаешь: есть на свете кто-то, чья жизнь — совсем хтонический пиздец.

Прошла любовь, закончились рубли. Бывают дни, когда опустишь руки. Но кажутся смешными эти муки, пока болеют негры в Сомали. И ведь не то чтоб их тебе не жаль! Конечно, жаль. Ну так, хотя бы малость. Но эта добродетельная жалость способна излечить твою печаль. Пусть жизнь твоя говно, и скукота, и беспросветна в нынешнем сезоне, но одноклассник твой сидит на зоне за кражу магнитолы у мента. Пускай тебе уже немало лет и ты стоишь в "Макдоналдсе" за кассой, но каждый день ты можешь кушать мясо, пока начальство вышло в туалет. Пускай ты неудачливый мужик и на тебя в метро не смотрят бабы, но ты для этих баб милей хотя бы, чем мусор убирающий таджик.

И это ведь не то чтоб оптимизм! И не злорадство! И не злое чувство! А тонкое душевное искусство — почти психологический буддизм. Вокруг цветет движение "наХ-наХ", зовет народ дырявить бюллетени. Но все проблемы наши — просто тени, сказал бы нам продвинутый монах. Ты думаешь, что ты живешь в стране среди разрухи, горестей и тлена? Но мысленно у всех измеришь члены и выяснишь, что твой еще вполне.

Вот в кителе, застиранном до дыр, до нас доехал, сев на бронепоезд, увязший в лютых фобиях по пояс великий вождь товарищ Ким Чен Ир. Казалось бы, чего он к нам пришел, тоталитарный предводитель ада? А чтоб напомнить: мы живем как надо. И все у нас в России хорошо. Он к нам поехал выпросить еду. А может быть, плутония с ураном. Но хочется кричать: ура, ура нам! Ведь мы живем в раю, а не в аду! Нам некуда, ребята, падать вниз! Напротив, мы над всеми гордо реем, пока тоталитарная Корея по праздникам жует вареный рис.

Мы здесь, в России, зажрались слегка: нам не страшны ни голод, ни болезни. А там они с тоталитарной песней суют дрова в мотор грузовика, обедают лягушкой всемером, глотают штукатурку от поноса и пишут для полковника доносы отточенным бамбуковым пером. И спят часа четыре до звонка. Что снится им? Сосиски ли? Пирог ли? Для этих слов забытый иероглиф уже пора убрать из языка. Хоть ты крестьянин, хоть специалист — что толку от твоей культуры древней, когда пойти поссать за край деревни — ты должен оформлять маршрутный лист? Так далеко они уже зашли в свои коммунистические дали, что всем самооценку приподняли — и нам, и даже неграм Сомали.

А ведь вполне могли бы всей страной они производить для всей планеты крутые электронные планшеты и кушать рис не только в выходной. Так жалко их! Особенно детей! Но чувствуешь себя буржуазией, и хочется гордиться всей Россией и мудрым поведением властей, и хочется оставить все дела и петь патриотические строчки, и целовать во все четыре щечки родного двухголового орла.

На прошлой неделе весь мир следил за тем, как Америка готовится к приближению урагана "Айрин". В Нью-Йорке были отменены примерно 9750 авиарейсов, эвакуированы тысячи людей. Леонид Каганов счел предпринятые меры предосторожности достойными оды.

Американцы ждали урагана. К ним ураган с характером поганым неспешно приближался по волнам. По крайней мере, так сказали нам. И так передавало Би-Би-Си. Американцев дважды не проси: сказали нужно — это значит нужно. Пошли закрыли окна, вход наружный, убрали в палисадниках белье. В шезлонгах разбудили старичье и перепроводили на веранду. Убрали с дома флюгер и гирлянду. А граждане с повышенным IQ убрали даже стол для барбекю, оставили машину на парковке и на нее оформили страховки на этот день на миллион рублей (поскольку рубль станет всех сильней, когда разрушит ураганом Штаты). Купили в супермаркете бататы и йогуртов с бактерией живой. Купили колы — свежей, питьевой. Из чипсов насушили сухарей. В прокате взяли посмотреть блю-рей с подборкой лучших фильмов-катастроф — от Спилберга, да будет он здоров. В буфете скотчем подвязали вилки. Поймали все газонные косилки и заперли на первом этаже (и без того пора было уже). Проверили повторно: все закрыто. Напялили бейсбольную защиту и заперлись в подвалах у ТиВи, у мониторов, у "Нинтендо-Ви", и пасторам своих районных храмов отправили с мобилок в телеграммах коротенькую исповедь в грехах (чуть не забыв про это впопыхах). И, подождав доставки SMS, от всей души произносили: "Yes!"

А что пока творилось в Белом доме? Примерно то же самое. Но кроме забот гражданских, бытовых и личных на плечи обитателей прилично еще легло общественных забот. Таких, как президентский огород. Обама, ожидая урагана, подвязывал веревочкой бананы. Выдергивал без устали морковь, при этом исцарапав руки в кровь (как позже оказалось — это кола). И сетки на площадке баскетбола, подпрыгнув, ловко отцеплял с кольца, стараясь в выражении лица улыбку сохранять при всем при этом. Затем с семьей прошел по кабинетам и в каждом обнимался в позе милой, себя фотографируя мобилой. И сделал в твиттер тридцать три поста. Его жена — улыбчива, проста — поговорила в камеру с народом. Сказала, что гордится год от года все больше населением страны. Сказала, что надеяться должны. Любить своих детей, родных и близких, гордиться мужем и в собачьей миске не забывать докладывать кормов. И сохранять спокойствие умов советует любой замужней даме. И микрофон передала Обаме. Обама пожелал стране удачи. Сказал, что все не может быть иначе, как только неизменно хорошо. Затем слегка к науке перешел и сообщил плательщикам налога, что крепок шар земной по воле Бога и каждый штат его — попробуй сдвинь. Аминь.

Короче, подготовились ребята. И ураган не состоялся в Штатах, и все прошло нормально в этот раз.

А как бы подготовились у нас? Сперва о нем бы слышали немного — про ураган бы все писали в блогах, а в прессе продолжалась тишина. Пока бы не узнала вся страна. И вот тогда бы взорвались экраны. И сам Владимир Путин утром рано звонил бы по вертушке прямо в койку седому озабоченному Шойгу, прося побеспокоиться слегка и разогнать цементом облака в России, на худой конец — в столице. Затем неустановленные лица (от жителей страны — примерно треть) на улицы бы вышли посмотреть, как станет ураган ломать природу. И было б столько пьяного народу, что ураган бы испугался сам. А люди разошлись бы по домам ни с чем. И потому, ругая всласть — конечно, власть.