Чтение онлайн

Я за культуру теперь не боюсь! Пусть видят в Европе зрители, что нам оставил Советский союз, кроме ракет-носителей! Есть еще в Киеве бузина! Дядьки есть в огородах! Бабки, смотрит на вас страна! Вы надежда народа! Как кавалерия на скаку, стану за бабок биться я!

Жаль, "Евровидение" в Баку… Боюсь не поймут, провинция…

Недавний конфуз с главой Роскосмоса Владимиром Поповкиным и его замом Александром Парамоновым на корпоративе, посвященном 8 марта, вдохновил Леонида Каганова на балладу.

Пойте, кнопки мои, кнопки плоские! Ой, гуди, вентилятор из корпуса! Стих сложу я про страсти московские в федеральном агентстве Роскосмоса. Как по случаю праздника женского гости съехались важные к ужину: ой, министры дворца президентского, да ученые всякие нужные, да конструкторы всяческих спутников, инженеры ГЛОНАССа да компаса, да еще пара сотен сотрудников — во главе с руководством Роскосмоса.

"Ой, садитесь за стол, ой, мы рады вам! Ой, бухла накупили да пищи вам!" — так встречала гостей в зале актовом чудо-женщина Анна Ведищева: королева да гордость российская, да начальник пресс-службы дирекции — ой, встречала гостей белой сиською, да в трусах из последней коллекции, в сарафане с открытым животиком, и в поклонах сгибалась, да полностью (как учили приемам эротики все ее предыдущие должности).

Ох не долго ж нам сидеть в ожидании! Поднимайте же скорее стаканы вы! Сам Поповкин-генерал, главный в здании, скажет тост про технологии нановы! Вся научная элита российская здесь сидит уже с глазами поддатыми: космонавты с их родными и близкими, академики наук с кандидатами, да чиновники с большими погонами, да начальники с медальками броскими — выпивают за "Бураны" с "Протонами", да над "Шаттлами" смеются заморскими: "Мы ракеты хоть из досок неструганых понастроим на заводах прокуренных! Потому что есть в России наука-нах! Потому что есть в России культура-нах!"

Ох, директор наш Поповкин всё празднует! Да невесело его подчиненному — ох, вовсю терзают мозг мысли разные замдиректора его, Парамонова: не глядит на осетров с поросятами, не танцует средь застольного вечера — раздевает он Ведищеву взглядами, хоть раздеть на ней, пожалуй, и нечего. А как вынесли оленя тушеного, как рыгнули над столом гости сытые, так спросил Поповкин вдруг Парамонова: фиг ли руку ты засунул в трусы-то ей?

Воцарилась над столом злая пауза, академики притихли да лекторы: стало слышно, как шумит речка Яуза, под землей говно сливая в коллекторы. И поднялся Парамонов, потупившись, и услышали ответ Парамонова: "Хоть в приказе обо мне хреноту пиши! Хоть зарплату мне урежь миллиона два! Всё как есть скажу по должности старшему, алкоголем, как и я, разогретому: сунул руку я в трусы секретаршины от большой своей любви, лишь поэтому! Потому что красота да романтика! Притяжение сердец да эрекция! Че ты смотришь на меня, губы бантиком? И ваще, чего те надо, дирекция?!"

Встал Поповкин над столом в белом кителе, размахнулся он ГЛОНАССовским модулем, и собравшиеся разом увидели, как заехал Парамонову в морду им! Парамонов встал с настила коврового, в полный рост поднялся перед Поповкиным, поднял с блюда осетра двухметрового, да директора отшлепал по попке им!

Повскакали люди с мест, даже тучные, заорали все гурьбой с матерщиною. И скандирует элита научная: "Сука, дай ему в табло, будь мужчиною!" Зашумела вся научная братия. И швырял директор РАН с блюда овощи: "Накажи козла как есть, по понятиям! Ты иначе не пацан! Ты ссыкло ваще!" Прилетел в башку фужер, кем-то пущенный, в челюсть въехал ананас частью колкою. Сука, двинь ему уже, ты опущенный! Академик ты у нас или тёлка-йоп? Мы в науке аппаратостроения как накатим водки для настроения, как приделаем на цепь пару спутников, да идем лупить на улице путников! Зашумели, заорали ученые, закусили огурцом спирт этиловый, после вынули заточки точеные и пошло у них крутое мочилово.

И очнулись поутру в перевязочной — все в бинтах и с перебитыми мордами. В настроении довольном и сказочном: так как смелые они, так как гордые, так как сильные они и бесстрашные, доказали всем вокруг, что не клоуны, что в натуре господа очень важные, что в натуре пацаны, не ссыкло они! Пусть сидит в своих штанах перестираных — от Америк и Европ до Японии — вся толпа ученых-нах, всего мира-нах. Чо, кому неясно-йоп? Чо не поняли?

Русская православная церковь одобрила переиздание сказки Пушкина "О попе и работнике его Балде" в редакции Василия Жуковского, в которой поп заменен купцом. Леонид Каганов предлагает этими изменениями не ограничиваться.

В болдинских просторах, на опушке, средь берез, рябины и ольхи, написал поэт товарищ Пушкин неполиткорректные стихи. Удалившись от столицы шумной, занимался Пушкин ерундой: пасквиль сочинял неостроумный — про попа с работником Балдой. В этом тексте не прошел он мимо нездоровых экстремистских тем. И разжег такую нетерпимость, что нагадил в душу сразу всем. Хамски, неумело и нескладно, за собой не чувствуя вины, выставил поэт тупым и жадным духовенство всей своей страны. В недрах кучерявой черепушки сочинился откровенный бред. Как же это так, товарищ Пушкин? А еще, казалось бы, поэт.

Поп в поэме выглядел дебилом. Церковь — некультурна и тупа. Сколько непочтительности было в жизнеописаниях попа! А поэт еще добавил грязи в откровенном кризисе идей: описал финансовые связи с бандформированием чертей! И в финале от удара по лбу этот поп совсем безумным стал. Ты бы, Пушкин, блоги лучше вел бы. Или книжки умные читал.

Вот в какие "творческие выси" был поэт болезненно влеком! И в итоге мы имеем высер, говоря приличным языком. Осрамился перед всей отчизной, показав бездарность вместе с тем. Не гонялся б ты за дешевизной конъюнктурных и чернушных тем! Ишь, насочинял, роняя слюни, пачкая простой бумажный лист. Прямо как какой-нибудь Акунин — злобный и бездарный оранжист.

Ты зачем под видом эвфемизмов впариваешь, гражданин поэт, несомненный признак экстремизма в каждый зарифмованный куплет? Возбуждая этим в общей массе (той, что называется толпа) ненависть к определенной рясе и иному признаку попа? Эта провокация поэта выглядит, как я судить могу, типа одиночного пикета — только у читателя в мозгу. А ведь где бы ни произносили эти экстремистские слова, есть у нас статья УК России номер двести восемьдесят два.

Можно получить на всю катушку, если кто об этом сообщит. От таких, как ты, товарищ Пушкин, изолятор следственный трещит. Вреден, некрасив и непотребен, и реально кончится бедой этот твой, простите, панк-молебен — о попе с работником Балдой. Просто надо думать головою. Чтоб не оказаться вдруг, шутя, там, где буря мглою небо кроет, вечно вихри снежные крутя. Потому что церковь — не игрушка. Сам потом завоешь от тоски: няня, — скажешь, — няня, где же кружка, миска, ложка, паспорт и носки?

Так что в рамках действующих правил в наш терпимый толерантный век Пушкина как следует поправил компетентный в этом человек: чтоб в сюжете не было агиток, чтоб из текста исключить вражду, чтоб как Бхагавад, простите, Гиту Томский суд не расценил Балду. В целом сохранилась вся интрига и нетронут авторский сюжет. Но теперь исправленная книга сможет без проблем увидеть свет.

Правок было внесено немного: только криминал исправить чтоб. Черти превратились в бандерлогов. Стал герой Навальный, а не поп. Попадья, попенок и поповна в этой новой версии другой превратились в блогеров, дословно: Alex Exler, Dolboeb, Drugoi… А взамен героя-шарлатана с некрасивым именем Балда — шесть мигрантов из Таджикистана с биржи соискателей труда. И немножко их родных и близких. Все, конечно, с визой годовой. Все, конечно, с временной пропиской. Все, конечно, с книжкой трудовой. С медицинской книжкой, также чистой от туберкулеза и чумы: эти правки с грамотным юристом долго согласовывали мы.

А назвали: "Сколково и Путин", этим самым в корне превратив книгу, хулиганскую по сути, в яркий федеральный позитив. И настолько книга лучше стала, что людей потянет как магнит! И к началу съемок сериала Пушкин будет просто знаменит.

Слухи о том, что вегетарианство и сыроедение пополнили списки неврологических расстройств и психических заболеваний Всемирной организации здравоохранения, бурно обсуждались блогосферой. Леонид Каганов вооружился сосиской и сел писать оду.