Чтение онлайн

– А где Грета? – озадаченно поинтересовалась я.

– Яблочной минералки? – предложил дядя Жак.

Я протянула ему свой стакан, потом сделала глоток и огляделась. Щёки Бланш раскраснелись, как будто она разволновалась из-за телефонного звонка, Пиппа дёргала череп на рукаве, а Жак внимательно рассматривал свои руки.

– Она не будет с нами ужинать? – не сдавалась я.

Попытки понять Грету я бросила много лет назад. Хотя разница в возрасте у нас была всего полтора года, мы были совершенно не похожи. И всё же она была моей старшей сестрой, и поскольку я так бесцеремонно решила сегодня переехать к ней, по крайней мере на некоторое время, то и ожидала в некотором роде радушного приёма. Я скрестила руки на груди.

– Грета сегодня… – начал было Жак, но Бланш перебила его.

– …не с нами, – закончила она. – Твоя сестра сейчас нужна в другом месте.

– Что это значит? – спросила я.

Слева от меня скрипнул, останавливаясь, старомодный кухонный лифт, доставлявший еду, и до меня долетел запах сладких блинчиков, сразу же напомнив о том, как я проголодалась из-за случившегося за последние несколько часов. И всё же я старательно не обращала внимания на урчание в животе, твердя первое правило выживания: оценить ситуацию.

Я закрыла глаза.

– Хорошо, – наконец сказала я. – Объясните мне, пожалуйста, что всё это значит!

Бланш и Жак переглянулись. Они явно раздумывали, чего от меня ожидать. Вероятно, инцидент с книгой сказок заставлял их отнестись ко мне с осторожностью. К тому же большую часть нашей поездки по подземной реке я провела уткнувшись головой в колени – возможно, это тоже сыграло свою роль.

– Пожалуйста, – повторила я. – Давайте попробуем, ладно? – Я придала лицу самое невозмутимое выражение, вроде «меня не напугать». – Что бы это ни было, я… очень постараюсь понять. Ведь вы за этим меня сюда привезли? Так что же происходит с этой странной пылью? Что это за штука?

Наконец тётя Бланш глубоко вздохнула и провела большим пальцем по складке между бровями, разглаживая её. А потом принялась рассказывать такую непостижимую историю, какой я и вообразить себе не могла.

– Офелия, время – это река, – сообщила она. – Могучий поток, который охватывает весь земной шар, протекает и над и под землёй, и сквозь все горные хребты и по дну морей. Это гигантский океан, он проникает в самые дальние уголки самых дальних комнат. Время – это пыль.

Она указала на узкую сероватую струйку на белой скатерти между нами. Лента пыли пошла рябью, стоило Бланш указательным пальцем описать над ней в воздухе дугу.

– Большинство людей, конечно, не имеют об этом ни малейшего представления. Некоторые замечают, что время не везде ощущается одинаково и где-то оно, как кажется, ползёт, а не идёт. Например, в школах и на приёме у зубного врача. А в других местах, наоборот, пролетает незаметно. В отпуске, на море. Или в больших городах. Они думают, что это просто воображение, какой-то психологический эффект или что-то в этом роде. Никто, вероятно, не догадывается, что время обычно ускоряется на автострадах, а пробки возникают, когда поток времени затормаживается.

– Ага, – сказала я, глядя на хлопья пыли на скатерти. Интересно, я правильно всё поняла? – Эта пыль – время?

– Да. – Жак кивнул. – И ты, как и мы, одна из немногих, кто может его увидеть и направить. Наша семья принадлежит к потомкам знаменитой Янтарной линии, среди которых эта способность веками передавалась из поколения в поколение. Но не каждый из наших потомков становится этаким sans-temps, неподвластным времени, Вневременным, понимаешь? Нередко дар пропадает на несколько поколений, прежде чем снова проявиться. То, что и Грета, и ты оказались в числе избранных, поистине необыкновенно.

Грета! Я охнула.

– Так вот почему вы нас сюда привезли? – тихо спросила я. – Потому что мы видим время?

У меня немного закружилась голова, но я быстро вспомнила свои тренировки по выживанию. Мой мир только что перевернули с ног на голову, но я не запаниковала. Сначала я всесторонне оценила ситуацию и только после этого задумалась, есть ли смысл паниковать. Ха!

– Потоки времени могут стать бурными, иногда они выходят из берегов, иногда внезапно образуют заторы. Мы, люди без времени, стараемся держать их в узде, чтобы не нарушить равновесия в мире, – продолжала объяснять тётя Бланш, а я тем временем сосредоточилась на дыхании: вдох – выдох, вдох – выдох…

– И… итак, – заикаясь, выговорила я. – Допустим, у меня действительно есть этот… дар… Почему я вижу время только последние несколько дней? И почему Грета мне об этом не рассказала, ведь она, очевидно, уже давно в курсе?

– Учёные до сих пор об этом спорят, – сказал дядя Жак. – Способности Вневременных проявляются у всех по-разному: одни распознают потоки с детства, другие – только в возрасте пятидесяти или шестидесяти лет. В нашей семье считается, что мы воспринимаем время подсознательно с самого рождения, но нашим чувствам нужны годы, чтобы достаточно обостриться и осознать происходящее.

Другие, однако, считают, что это связано с геном, который сначала должен достичь определённой зрелости, чтобы раскрыться в наших клетках, и что мы, так сказать, поднимаемся над временем только в определённый момент нашей жизни. – Дядя Жак отхлебнул красного вина. – Однако, на мой взгляд, эта дискуссия праздная и бессмысленная.

Ну а на мой – мои собеседники попросту сошли с ума. И вся эта история была сплошным безумием.

– Почему вы называете себя людьми «вне времени», если можете видеть время? – спросила я, потому что это казалось мне самым нелогичным.

– Те, кто в состоянии увидеть, где именно время течёт потоком и как это происходит, могут находиться и задерживаться в любой точке внутри и вне потоков. Мы в некотором роде отстраняемся от произвола течения времени и не попадаем в его ловушку, как остальные люди, которых мы называем «временными», – путано ответила Бланш.

– Так вы путешествуете во времени или как? – спросила я.

Серьёзно? Путешествие во времени?

К счастью, тётя Бланш решительно покачала головой:

– Конечно, мы не можем путешествовать во времени. Однако вместе с ним – очень даже. К примеру, мне 138 лет, а Жаку в следующем месяце исполнится 217.

Так.

Передохнём.

«Бессмертие?» – раздался вопль где-то в глубине моего мозга. БЕССМЕРТИЕ?

– Но… – Я дышала так тяжело, что мои ноздри заметно раздувались. – Прошу прощения, но… Как?

По спине и между лопаток поползли мурашки. Может быть, разумнее сбежать из отеля и сесть на ближайший поезд до Берлина? С другой стороны, я так и не получила ответов на вопросы, возникшие в тот день, когда мы с папой направлялись на занятия по плаванию, и вдруг то дерево…

– Папа тоже был Вневременным, да? – отбросив колебания, спросила я.