Чтение онлайн

Бьортнот был не прав и поплатился за свое безумие жизнью. Но это была аристократическая ошибка -- или, лучше сказать, ошибка аристократа. Не "хеордвероду" было судить его; возможно, большинство дружинников и не нашли бы за ним никакой вины -- ведь они и сами были благородного происхождения и не чуждались рыцарской бравады. Но поэты стоят выше издержек рыцарского духа и даже самого героизма; если они исследуют подобные случаи достаточно глубоко, то "настроения" (mods) героев и цели, на которые они ориентируются, могут вопреки даже воле самого поэта оказаться под вопросом.

От древних времен до нас дошли две поэмы двух разных поэтов, внимательно исследовавших дух героизма и рыцарства с помощью высокого искусства и серьезно размышлявших над его значением; одна из этих поэм стоит у колыбели традиции -- это "Беовульф", другая -- ближе к закату ("Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь"). Если бы поэма "Битва при Мэлдоне" сохранилась полностью, ее автора, возможно, следовало бы поставить с ними в один ряд ближе к середине. Неудивительно, что любые соображения касательно одной из этих поэм с неизбежностью выведут нас к двум другим. Позднейшая из них -"Сэр Гавейн" -- наиболее глубоко осознана и содержит в себе ясно различимый критический подход к оценке всей той совокупности чувств и правил поведения, в которую героическое мужество входит всего лишь на правах составной части, состоя на службе у различных целей. И все же по внутреннему настрою поэма во многом схожа с "Беовульфом", и сходство это следует искать глубже, чем просто в использовании древнего "аллите-ративного" стиха[12], что, однако, тоже крайне важно. Сэр Гавейн -- яркий представитель рыцарской культуры -- показан в поэме человеком, который крайне озабочен своей честью и репутацией. Однако несмотря на то, что критерии определения достойных рыцаря поступков могут смещаться или расширяться, верность слову и сюзерену, а также неколебимое мужество в любом случае обязательны для рыцарского кодекса чести. Эти качества проверяются в приключениях, которые ничуть не ближе к реальной жизни, чем Грендель или дракон; но поведение Гавейна изображено более достойным похвалы и размышления -- и вновь потому, что он выступает в роли подчиненного. Исключительно благодаря верности сюзерену и желанию обезопасить жизнь и достоинство своего повелителя, короля Артура, он оказывается вовлечен в опасные приключения и встает перед лицом неизбежной смерти. От успеха похода зависит честь владыки и его "хеордверода" -- рыцарей Круглого Стола. Не случайно и в этой поэме, как и в "Мэлдоне" с "Беовульфом", мы находим критику повелителя, который полновластно распоряжается жизнью и смертью зависящих от него людей. Сказанные об этом слова производят сильное впечатление, хотя оно и сглаживается малостью той роли, что отведена им в критической литературе, посвященной этой поэме (как и в случае с "Битвой при Мэлдоне"). Нельзя не обратить внимание и на те слова, которые произносят придворные великого короля Артура после ухода Зеленого Рыцаря, глядя вслед отправившемуся на его поиски сэру Гавейну:

...Стыд перед Богом тебя, о повелитель, потерять,

чья жизнь столь благородна! То был нелюдь -

такого средь людей не встретишь великана!

Ты с должной осторожностью повел

себя, о повелитель, и с опаской:

уж лучше рыцаря послать в опасный путь,

чем риску подвергать персону венценосца!

Уж лучше положиться на вассала,

чем мясника мечу подставить жизнь свою

и голову отдать эльфийскому отродью

в ответ на дерзкий вызов! Посудите,

где слыхано, чтоб, рыцарю простому

уподобляясь, что в турнирах бьется,

король в подобный путь, оставив двор, пускался?

"Беовульф" -- поэма насыщенная, и, конечно, описать смерть главного героя в ней можно с разных сторон; набросанные выше рассуждения на тему о том, как меняется значение рыцарской бравады от юности к зрелому возрасту, отягченному ответственностью,-- только часть богатой палитры этого произведения. Однако эта часть явственно в ней присутствует; и, хотя воображение автора охватывает гораздо более широкие области, нота упрека повелителю и сюзерену слышна хорошо.

Таким образом, повелитель может быть прославлен деяниями своих рыцарей, но он не должен использовать их преданность в своих интересах или подвергать их опасности только ради собственного прославления. Хигелак не посылал Бео-вульфа в Данию во исполнение собственной похвальбы или опрометчиво данного обета. Его слова, обращенные к Беовульфу по возвращении последнего из Дании[13], вне всяких сомнений, изменены по сравнению с более древней версией (она проглядывает в строках 202-- 204[14], где выглядят отчасти, как подстрекательство snotere ceorlas[15]; но тем они для нас важнее. В строках 1992 -- 1997 мы читаем, что Хигелак пытался удержать Беовульфа от его рискованного предприятия[16].

Очень мудро с его стороны! Но в конце ситуация переворачивается. В строках 3076 -- 3083 мы узнаем, что Виглафу и гитам нападение на дракона казалось чересчур рискованным и они пытались удержать короля от опасного похода, используя слова, очень похожие на те, которыми увещевал его когда-то Хигелак. Но король хотел славы, или славной смерти, и заигрывал с напастью. "Рыцарскую браваду" облеченного ответственностью повелителя нельзя осудить более точно и сурово, чем делает это Виглаф, восклицая: "Oft sceall eorl monig anes willan wraec adreogan" -- "По воле одного человека многие должны претерпеть скорбь". Эти слова поэт Мэлдона вполне мог бы поставить эпиграфом к своей поэме.

[1] М. Каменкович, перевод, 1994. Этот текст является своего рода комментарием к пьесе "Возвращение Бьортнота, сына Бьортхельма" (Дж. Р. Р. Толкин "Приключения Тома Бомбадила и другие истории", "Академический проект", СПб, 1994 (329-349).

[2] Говоря проще, она была задумана как пьеса для двух действующих лиц, двух теней, движущихся в "тусклой тьме", изредка прорежаемой лучом света; в этой тьме слышны соответствующие действию звуки, а в конце -- пение. На сцене эта пьеса, разумеется, никогда не ставилась.

[3] Essays and Studies, New Series, London, 1953, vol. VI, pp. 1-18 -журнал, в котором впервые были опубликованы эссе и поэма {i}(прим. перев.).{/i}

[4] В пер В. Тихомирова:

...отвечал военачальник,

воскичился,

шире место пришельцам поспешил уступить...

(Прим. перев.)

[5] В пер. В. Тихомирова {i}Бюрхтвольд{/i} ({i}прим. перев.).{/i}

[6] В пер. В. Тихомирова:

...Стыд мне, коль станут у Стурмере

стойкие воины словом меня бесславить,

услышав, как друг мой сгинул, а я без вождя

пятился к дому, бегал от битвы;

убит я буду железом, лезвием.

({i}Прим. перев.{/i})

[7] В пер. В. Тихомирова;

"Я без оружия,

без меча остролезвого пошел бы на недруга,

когда бы ведал иное средство,

убив заклятого, обет исполнить.

Но, чтобы укрыться от ядовитого огнедыхания,

нужны мне доспехи и щит железный"

{i}(Прим. перев.){/i}

[8] Идиома " to fela" в древнеанглийском означает, что земли не следовало уступать вовсе Что касается слова ofermod, то оно означает не "чрезмерно смелый" а нечто иное, если мы, конечно, признаем за корнем ofer полновесное значение, памятуя, как энергично вкус и мудрость англичан (какие бы поступки англичане ни совершали) отвергали всякую "чрезмерность". Wita seal gepyldig... ne noefre gielpes to georn, oer he geare cunne ("Мудрый должен быть терпеливым и никогда не хвалиться прежде времени"). Но слово mod, хотя оно может включать или подразумевать значение "мужества", вовсе не обязательно означает "смелость", как и среднеанглийское corage ("Мужество", "отвага", ср. совр. англ. courage.-- {i}Прим. персе.).{/i} Это слово означает "дух" или -- если оно употреблено без эпитета -- "высокий дух", наиболее обычным проявлением коего является гордость. Но в слове ofermod это слово снабжено эпитетом, И этот эпитет имеет значение неодобрения. На самом деле известно, что слово ofermod всегда несет в себе суждение. В древнеанглийской поэзии оно встречается только дважды, причем один раз по отношению к Бьортноту, а другой -- по отношению к Люциферу.

[9] В пер. В. Тихомирова "...и жаждал славы всевековеч-ной" (3180): последние слова погребальной песни, которую поют по Беовульфу "двенадцать всадников высокородных" (3170). {i}(Прим. перев.).{/i}

[10] Виглаф -- имя дружинника, который подоспел на помощь терпящему поражение Беовульфу. Дыхание дракона опалило щит юного воина, и Беофульф прикрыл его своим. Когда же дракон бросился на Беовульфа, Виглаф поразил ящера в горло, а Беовульф нанес последний удар. {i}(Прим. персе.).{/i}

[11] Имеется в виду Балаклавский бой 1854 г. между русскими и англо-турецкими войсками во время Крымской войны 1853 -- 1856 гг. и стихотворение А. Теннисона, в котором рассказывается о кавалерийском эскадроне, который, получив неверный приказ, погиб в этом бою почти полностью. Стихотворение входит в школьную программу Дж. Оруэлл писал: "Самое волнующее английское стихотворение на военную тему повествует о кавалерийском эскадроне, который храбро бросился в атаку, только не туда. куда надо" {i}(Прим. перев.).{/i}

[12] Возможно, именно в этой поэме впервые употреблено в связи с подобным методом стихосложения слово "буквы" (англ. letters: тот же корень входит в состав слова "алли-теративный".- {i}Прим. перев.).{/i} Прежде на буквы как таковые никто внимания не обращал (в лекции "Чудовища и критики", прочитанной в 1936 г., Толкин замечает, что древнеанг-лийские поэты ранней эпохи ориентировались не на письменную, а на устную речь и, следовательно, на звучание слов, а не на их написание.-- {i}Прим. перев.).{/i}