Чтение онлайн

Ответил Смелов, ему это по должности полагалось делать.

— На данный момент в строю шестьсот семнадцать бойцов, сорок три младших командира и восемь средних. На излечении в санвзводе находится пятьдесят три раненых и больных. Согласно рапорту военврача третьего ранга Семеновой, остро необходимы лекарства и перевязочный материал.

— Добудем, — уверенно кивнул я. — Я уже знаю, где тут ближайший немецкий госпиталь.

Тут меня отвлёк удивленный возглас бойца, что стоял на часах возле штаба. Обернувшись, я улыбнулся, разглядывая мелькавшие среди деревьев человеческие фигуры. Сработало.

Именно это чувство у меня поднялось в душе, когда я разглядел среди наших обряженных 'немцев' из формируемого под моим личным патронажем бойцов диверсионного взвода, настоящих немцев, со связанными руками что шли под конвоем к штабу.

— Мне нужен доклад по продовольствию. Позже доложите, — быстро приказал я Смелову и вышел из штаба.

— Хорошо, — кивнул Смелов.

Как такового стен у нашего штаба не было, был навес из лапника, и стол с лавками, которые мы так же упёрли со всем имуществом из лагеря военнопленных, так что выйти за его пределы мне труда не составило, как вы понимаете.

— Докладывайте, — приказал я командиру диверсионного взвода старшему сержанту Путянину, бывшему ранее замкомразведвзвода стрелковой дивизии. Сам при этом с интересом рассматривая шестерых немцев, что угрюмо стояли чуть в стороне, с некоторым испугом поглядывая на нас.

Я для этого взвода людей по одному отбираю, после тестирования и проверки на совместимость, а так же умения принимать и применять новые знания. Взвод пока состоял из одиннадцати бойцов, Путянин был двенадцатым, но результаты я уже видел.

— Товарищ старший лейтенант, — четко вскинул руку к виску взводный. — Согласно вашему приказу мы организовали ложный пост на дороге. За два часа ничего не происходило, пока в одиннадцать часов восемнадцать минут по московскому времени не заметили приближение техники противника. Это была грузовая машина французского производства. После остановки, мой заместитель сержант Секалин, одетый в форму офицера Вермахта, приказал водителю, старшему машины и пассажирам выйти, предоставив документы. После этого он приказал им сложить оружие, пояснив, что в случае неповиновения будет открыт огонь, указав на пулемёт, что был установлен в люльке мотоцикла. В результате были захвачены и допрошены солдаты из гарнизона села Красятичи, находящееся в шестнадцати километрах от нас. После допроса немцев, выяснилось, что их направили для прояснения ситуации с замолчавшим лагерем военнопленных. С их слов особо их командование не обеспокоилось пропажей связи, такое уже случалось, но согласно инструкции машину для прояснения ситуации, выслало. Машина и пленные доставлены в лагерь, пост на дороге продолжает действовать.

— Переводчика ко мне! — крикнул я начштаба, который с интересом слушал доклад, продолжая работать. Он отдавал приказы подходившим бойцами, посыльным и диктовал штабному писарю приказы по хозчасти. У меня не было зама по хозчасти, Смелов взял это на себя, пока не найдётся замена. — А вам бойцы, выношу устную благодарность за отлично проделанную работу. Кстати, немцев, зачем привели?

— Так я думал, вы их допросить захотите? — удивленно ответил взводный.

— Мне вашего доклада хватает. Форму с них снимите, пригодится, а их самих под нож.

— Это не по праву, — тут же завизжал один из 'немцев'. Заметив мою улыбку, он тут же замолк, сообразив, что его провели.

— Немцев на допрос, — приказал я подошедшему переводчику. — Мне нужно знать всё об их гарнизоне в Красятиче, подъездах к нему, имуществе и о командование. Если они что знаю о других гарнизонах, тоже допросите. По окончании немедленно доложите.

— Есть, — козырнул немолодой мужчина, с лопнувшей линзой в очках.

Этот мужчина был учителем немецкого языка под Киевом, по мобилизации попал переводчиком в стрелковый полк. Тот был разбит, под Житомиром он попал в плен. После освобождения из лагеря, сержант Ней, принял должность штатного переводчика. Одним словом привычная должность. Для диверсионной работы он не годился, не та фактора, но вот для допроса в спокойной обстановке вполне.

— Пару бойцов возьми, помогут, если немчура молчать будет, а с этим русскоговорящим я сам поговорю. Путянин, обеспечь нам место для спокойной работы, чтобы никто не мешал. А то у нас в лагере не стоянка, а проходной двор, — приказал я взводному и направился в штаб, а 'немца' повели куда-то в сторону озера. Оно тут недалеко находилось, буквально в трёхстах метрах.

— Докладывайте по продовольствию. Что у нас, всё так плохо?

— Запасов продовольствия с учётом того что захвачено в лагере, хватит по всем прогнозам на пять дней. Вы приказали не снижать норму, больных кормить усиленно, чтобы они восстановили форму, но если…

— Нет, паёк не снижать. Вы и так похожи на ходячие скелеты. Требуется вас откормить, а для этого нужна нормальная кормёжка. Продолжайте работу, если что я у озера, провожу допрос языка.

— Хорошо.

Новая информация по продовольствию особо из колеи меня не выбила, я уже решил, что и как делать, просто чуть-чуть подкорректировал планы, согласно полученной информации.

Пройдя по тропинке до опушки леса, я мельком посмотрел на замаскированный трофейный грузовик высокой проходимости, тонны так на три, возможно даже четыре, которые охранял часовой и свернул к озеру, тут метров пятьдесят осталось, пропустив мимо, взвод из сорока бойцов, что промаршевал от озера. Судя по влажным волосам, бойцы принимали водные процедуры. С учётом того что лёд совсем недавно сошёл, это был подвиг. Хотя наверно они скорее всего обтирались влажными тряпками, чем действительно лезли в воду. Чревато это, заболеть могут.

На берегу бойцы хозвзвода стирали старые бинты, подготавливая их для повторной эксплуатации, на деревьях висели и сохли на солнце уже постиранные, ещё трое стирали старую форму и постельное бельё, используемое в санвзводе. У бережка присела Таня, девочка, что была с нами. Её с сестрёнкой закрепили за санвзводом. Она помогала санитарам в меру своих сил, кормить с ложечки, тереть пот со лба у тяжелораненых и другое. Тоже к месту пришлась. У меня в подразделениях бездельников нет и не будет.

Пройдя по тропинке мимо них, я вышел на полянку рядом с озером. Там меня и дожидались язык, взводный и шесть бойцов разведывательно-диверсионного взвода. Демонстративно хрустнув составами пальцев, я спросил:

— Ну что готовы, к урокам по допросу в полевых условиях?

— Так точно! — хором ответили бойцы и командиры.

Сегодня утром я ввел по мехгруппе это нововведение по обращению и ответам командирам. Не сказать, что всё прошло на ура, но приказ бойцы приняли к исполнению. Хоть и старорежимное, но действительно удобное. А повлияло на моё подобное решение долгий трёхчасовой разговор с Игнатьевым и Захаренко, пока освобожденные бойцы спали, и пока мои, уже принятые бойцы их охраняли. Меня интересовало все, что происходит на Большой земле, а лётчики были самыми информированными. Вместе со мной рассказ слушали и Смелов и Семенов, но они раньше ушли спать, устали.

Первый шок от слов лётчиков это то, что Генштабом было принято решение о вводе погон и знаков различий офицерского, сержантского и рядового состава. Да-да, указом Президиума Верховного Совета Союза СССР с десятого мая 1942 года Красная Армия переформировывается по новым стандартам, будут введены такие понятия, как офицер, солдат, матрос. Короче, всё как в моем мире, но происходило введение погон гораздо раньше. Только странно, что ввели всё это не немедленно, а перенесли на май. Но тут мне Захарченко пояснил смысл этого решения. Партийные органы решили узнать, что об этом думает армия и народ, политруки и комиссары потихоньку узнавали, спрашивая бойцов, и отправляли доклады наверх. Судя по опросу, погонам быть.