Чтение онлайн

Оперативники, конечно, слышали. Был такой сыщик в уголовном розыске, о нем и о его друге Славе Ножкине прямо-таки легенды ходили. Но вот в невинность Кости сейчас на дороге они не поверили. Не стали бы машины прикрытия так оберегать ни в чем неповинного человека, будь он хоть трижды сыщиком. Правда, он не стрелял в Севастьянова, появился только после убийства, но что это меняет?

Ну и черт с ними, пусть не верят, устало подумал Неелов, не арестовывать же Костю, не напяливать ему на руки браслетов? Завтра поговорят за бутылкой и все станет ясным.

Он повернулся к Бузину.

— Что глаза таращишь? Меняй скат и уматывай, пока я добрый!

Костя благодарно кивнул и открыл багажник.

Разговор предстоял нешуточный. Костя понимал: уверить Неелова в непричастности к ликвидации бандитского информатора ему не удастся. Любые оправдания и доказательства сродни детской сказочке о том, что детей находят в капусте или их приносит аист. Остается либо открыться полностью, либо придумать что-то более «с»едобное».

Открываться без разрешения Главного Штаба Бузин не имел права. Поэтому решил поговорить с Пахомовым. Поднялся ни свет, ни заря, тщательней обычного побрился, выпил чашку растворимого кофе. Отпирая дверь на лестницу, услышал в квартире телефонный звонок.

Пришлось вернуться.

— Нет желания прогуляться? — без здравствуй-досвиданья спросил Николай.

Командир пятерки будто подслушал мысленные рассуждения боевика, во время позвонил. Предложил то, что Бузин сам хотел попросить. Встречи.

— С ночи мечтаю, — угрюмо обронил Костя. — Где встречаемся?

— Давай в вестибюле метро «Новокузнецкое». Там порешим куда податься…

Встречи в метро — всегда безопасны по сравнению с улицами, переулками, лесопарками, квартирами. Прежде всего — многолюдностью. Почти невозможно вычислить, кто встречается случайно, кто — преднамеренно. Если, конечно, соблюдать некий артистизм. Господи, вот это встреча?… Сколько же мы с тобой не виделись — целую вечность… Как живещь, как можешь… И так далее, и тому подобное…

Боевики Удава обошлись без особого притворства. Не то настроение. Просто пожали друг другу руки, и, не сговариваясь, двинулись к эскалатору.

— Посидим в скверике напротив Третьяковки, — не то приказал, не то предложил Пахомов. — Там — дети с мамашами и бабушками, алкаши. Тихо и спокойно.

Действительно, спокойно. Прошли те времена, когда любители живописи выстраивались в очередь, заранее обсуждая выставленные экспонаты, доказывая до хрипоты преимущество одного художника над другим. Тогда скверик превращался в дискуссионный клуб. Сейчас — пустынно и невесело. Даже бабушки предпочитают выгуливать внучат в другом месте. А влюбленных, выясняющих свои непростые отношения, вообще нет — в наше время любовь превратилась в секс, которым удобней и комфортабельней заниматься в квартирах.

Нашли свободую лавочку. Присели.

— Рассказывай.

Бузин максимально сжато посвятил командира пятерки в свою неожиданную встречу с Нееловым. Упомянул о договоренности откровенно поговорить с сыщиком вечером у него дома.

— Что делать? Посоветуй. Ванька — мужик понимающий и дотошый, ему лапшу на уши не повесишь — ни за что не поверит… Может быть, открыться? Согласится Неелов работать на Удав — невероятная удача.

— Сам решить не могу. Сделаем так: отправляйся домой и ожидай моего звонка. Скажу: погода завтра хорошая, поедем в Измайлово — открывайся. Если услышишь: погода мерзкая, только водку пить — выдумывай, что хочешь, кроме правды… Договорились?

Костя ушел в сторону метро.

Каждая встречи с ехидным генералом — будто гвоздь в ботинке. Николай от души жалел его подчиненных. Когда Сомов служил — ежедневные доклады, наверняка, немало испортили им крови, потрепали нервы. Поэтому командир пятерки боевиков виделся с непосредственным своим начальством только по его вызову.

Сейчас — иное дело, придется переступить через самолюбие, желание-нежелание. Авось, начальник боевиков ограничится коротким разрешением либо не менее коротким отказом. Без ковыряния в капитанских внутренностях.

Услышав в трубке слегка дребезжащий старческий голосок, Пахомов масимально сухо произнес парольную фразу.

— У Николая Николаевича прибавление семейства — внучка родилась. Всего десять дней, а резвушка — не приведи Господи…

Десять дней — просьба встретиться через час. «Резвушка» — в читальном зале библиотеки неподалеку от площади трех вокзалов.

— Спасибо за доброе известие. Побегу поздравлять…

Полный порядок — ровно через час генерал займет привычное место рядом с капитаном. Повздыхает по стариковски, придвинет подшивку газеты «Московский комсомолец» — самую нелюбимую сомовскую газетенку, которую он при любом удобном случае клеймит «бульварной стряпней».

Опасная беседа состоится, конечно, не там — в читальном зале книголюбы только «познакомятся». Несмотря на малолюдность, нет гарантии, что их не подслушают. Тот самый бородатый парень, что, зевая, разглядывает иллюстрации в подшивке Крокодила. Или девица с намотаннной на макушке косой, изучающая учебник по математике.

Все получилось по задуманному и неоднократно отрепетированному сценарию. Прочитав в разделе новостей известия о взорванном бизнесмене, малолетней проститутке и необыкновенно высоком уровне здоровья обожаемого президента, Сомов язвительно хмыкнул.

— Читали — новая партия создается? — обратился он к Пахомову. — Общество любителей секса… Тьфу, противно!

— Почему «противно»? — охотно вступил в спор капитан. — Секс — такое же проявление человеческой натуры, как, скажем, отправление естественных потребностей. Или — завтрако-обедо-ужины… У нас — свобода. Каждый волен поступать, как ему заблагорассудится. Включая создание партий, союзов, об»единений…

— Не говорите! — повысил голос генерал. — Любая свобода должна иметь некоторые ограничения… Вот, скажем…

На них зашикали. Бородатый обдал их негодующим взглядом — будто плеснул из ведра дурнопахнущими помоями. «Математическая» девица ограничилась пожатием оголенными плечиками. Старик-пенсионер поскреб указательным пальцем в ушной раковине. Библиотекарша укоризненно покачала высокой, типа Эйфелевой башни в миниатюре, прической. Взрослые люди, а вести себя в общественном месте не научились. Выразительно постучала наманикюренным пальчиком по развернутой папке с бумагами. Дескать, ещё раз нарушите тишину читального зала — выгоню или поставлю в угол.