Чтение онлайн

— Решено, — подвёл итог разговора старпом, — с завтрашнего дня с разрешения командира производим сбор и инструктаж личного состава смен перед их заступлением на вахту.

Как всегда, свободные от вахт отдохнувшие подводники собирались на жилой палубе 4 отсека у приёмной амбулатории корабельного врача. Тот их осматривал, выдавал тампоны смоченные в шестьдесятипроцентном растворе спирта для протирки лица и тела. Так как до почтенного возраста, когда старики, собравшись, «хвастаются» друг дружке приобретёнными болячками, дюжим подводникам было далеко, то они вели разговоры по теме № 1 — о женщинах.

— Эх, рулю я наш пароход и всё дальше и дальше прыгает «Читка» по океану, отдаляя нас от родных берегов, — с сожалением отметил рулевой-сигнальщик матрос Мельник.

— Ничего, через два месяца придём в базу. А там писем навалом: от родителей, друзей и, конечно, от девушек, — мечтательно, желая обнадёжить и подбодрить собравшихся, произнёс Глебов.

— Ага, писем купа! А от дивчины — приглашение на свадьбу с вашим лепшим другом, — сердито произнёс Христенко.

— Ты-то чего заволновался, — добродушно «прогудел» Ошитков, — твоя Галя письма тебе строчила, как из пулемёта, еженедельно. Так что — сомнения прочь!

— Прочь-прочь… — сон мне плохой приснился, — огорчённо сообщил Христенко.

— Ну-ка расскажи, сейчас всем обществом мы его растолкуем, — настаивал Ошитков.

— Что тут рассказывать: снится мне будь-то я обнимаю мою Галю. Руки дрожат, весь от волнения вспотел. Хочу её поцеловать, присматриваюсь, а это рожа нашего Зубилы! Мало того, что он со своими политинформациями ухи прожужжал. Так вин ещё во сне вместо Гали является. Тьфу! — пропади и исчезни! — перекрестился матрос.

— Да, Христенко, теперь замполит тебя забодает и наяву и во сне. Примета паршивая. Лечиться нужно. Случай тяжёлый, тут помочь может только бабка-знахарка, либо гипноз. Ни бабки, ни знахарки у нас нет. Но имеется врач — крупный спец по этой части. Для него избавить тебя от приставаний Зубилы — раз чихнуть и плюнуть! Смело обращайся к нему, — посоветовал Валера Ковтун.

— А что, может и пойду, — неуверенно произнёс Христенко.

— Иди-иди! — Валера постучал и открыл дверь в амбулаторию врача.

В приёмной амбулатории сидели начальник химической службы Новиков и капитан Рахматуллин. Они тихо и чинно о чём-то беседовали с Умрихиным. Врач внимательно выслушал жалобу Христенко.

— Можно попробовать, — согласился он в итоге, — но ты, Христенко, должен мне помогать и выполнять всё, что я скажу.

— Да, он сделает всё, как нужно! — затараторил Рахматуллин. Замполит — во какой лось!

Хорошо, что приставал только во сне. Тут нужно работать на упреждение! Садись, Христенко, — он подвинулся, освобождая место на диване.

Умрыхин стал против сидящего Христенко и тихим, мирным голосом, переходя на шёпот, начал сеанс гипноза.

— Смотри на меня! Думай о чём-то приятном и хорошем — тебе хорошо! На счёт: один, два, три! — ты засыпаешь….

— Не могу я спать! Там же рожа этого бугая. А вы спать — боюсь я! — обиженно встрепенулся матрос.

— Спокойно, спокойно… — зама нет. Кыш — он исчез! Появилась Галя в белой кофточке, красных туфельках, за спиной русая коса. Она улыбается и спешит тебе навстречу. На счёт «четыре» ты проснёшься, на счёт «три» — засыпаешь….

Ты уже спишь, ты обнимаешь Галю, тебе хорошо….

Изумлённые зрители сидели молча, как мышки. Они наблюдали за поведением спящего Христенко, который в гипнотическом сне обнимал и прижимал к груди свою любимую подружку.

— Хватит, будя, — сказал Умрихин и на счёт «четыре» щёлкнул пальцами рук.

Христенко захлопал глазами и, просыпаясь, спросил: «- Где я?»

— Да здесь в амбулатории. Мы все вместе плывём на подводной лодке, — спокойно ответил Умрихин.

— А где моя Галя? — Христенко подозрительно посмотрел на окружающих его моряков.

— Галя твоя дома, терпеливо дожидается окончания службы и твоего приезда, — растолковывал ему корабельный эскулап.

— Так это был опять сон, — с сожалением прошептал матрос. Правда, сон приятный. Спасибо вам, товарищ капитан. С вашего разрешения я пойду.

С его уходом все присутствующие подводники невольно вспомнили своих обожаемых, любимых и желанных жён, невест, подружек, детей — близких сердцу, но таких далёких, скрытых расстоянием, которое увеличивалось с каждым оборотом корабельного гребного винта.

На 14 сутки автономного плавания, при всплытии на очередной сеанс радиосвязи, осматривая горизонт в перископ, Антон никакой летающей живности не заметил. Вода была удивительно чистой и прозрачной. Центр океана дышал, вздымая спокойную широкую волну необъятной водной стихии. Глубины тут были нешуточные — километровые. До ближайшего берега: о-го-го, не видно — тысячи километров. Небо светилось бездонной голубизной, за которой открывалась бесконечность вселенной.

Через мачту выдвижного устройства корабль пополнял воздух высокого давления, который, проникая в лодку, буквально захлестнул подводников своей удивительной свежестью. На континенте воздух, даже самый свежий, уже не раз отравлялся отходами жизнедеятельности человека. Здесь же, в этом отношении он был лишён массы аэрозолей этих отходов и посему буквально опьянял подводников чистотой настоя океанского простора.

На дальнем конце просматриваемого горизонта Антон увидел еле заметную облачность. Полагаясь на описания подобного явления в художественной литературе больше, чем на собственный опыт, про себя он решил, что возможно надвигается шторм. Действительно, на следующие сутки океан разбушевался. Шторм грохотал так, что лодку раскачивало даже на стометровой глубине.

Качка на большой глубине прозванная «тошниловкой» медленно валила лодку на один борт, затем вместе с толщей воды, без рывков и неожиданностей её выпрямляла. Затем с такой же постоянной угловой скоростью переводила крен на противоположный борт.

Старпом сидел на кресле-вертушке в центральном посту. Он старался удержать своё тело от поступательного скольжения в такт с периодом бортовой качки, заклинив довольно шаткое сооружение поддерживающее его задницу, ногами между аварийным брусом и стойкой, на которой крепился монитор радиолокационной станции. Его массивная голова вместе с корпусом лодки невольно переваливалась из стороны в сторону: направо — раз, налево — два. И так беспрерывно много раз.

Такая качка не столько выматывала, сколько портила настроение у подводников.

Недавно снятое давление внутри лодки хорошо присосало крышки ракетных шахт. А тут ещё давление воды на глубине 100 метров сотнями тонн сжало до придела их резиновые уплотнения. Запорные кремальерные кольца, несколько освободившись, под воздействием качки сместились и своими концевыми замыкателями сняли сигнал о том, что крышки задраены. Однако сигнализация о том, что кремальеры полностью отдраены так же отсутствовала. Блуждающий взгляд Баклашова это несоответствие заметил. Так как командир БЧ-2 и он же вахтенный офицер был под рукой, то старпом указал ему на щиток сигнализации и спросил: «- Мясковский, почему у вас открыты ракетные шахты?»