Офисный пилот. О невидимой стороне профессии пилота
Шрифт:
Нет. Перелетать мы сегодня не будем.
А будем мы использовать закрылки 40 – не любимое большинством пилотов 737 положение, стоит отметить. Мол, ограничение по скорости близко [17] , в болтанку [18] лететь неприятно – а вдруг чего? Якобы и самолет совсем иначе летит, и сажать сложнее… Я не разделяю эти страхи и часто использую максимальное положение механизации для посадки. Ну и что, что ветер дует – самолет сегодня достаточно легкий, соответственно, и посадочная скорость будет ниже, и до ограничения все еще далеко. Да и сама посадка пройдет точнее: самолет, имеющий большее воздушное сопротивление, охотнее садится в намеченной зоне. А это как раз то, чего сегодня хочется.
17
На 737–800 ограничение по приборной скорости полета с закрылками 40 – 162 узла, а с закрылками 30 – 175. При этом разница в посадочной скорости с 40 и 30 составляет около 7 узлов, то есть математически, да – ограничение ближе при посадке с 40. Правда, запас до него может быть 15, 20 и даже более узлов, чего вполне достаточно в большинстве возможных ситуаций.
18
Воздушная качка при полетах. (жарг.)
Не будем перелетать!
На снижении в спину дул сильный ветер, неумолимо подгоняя наш «Киви» к полосе. Держу в голове: у земли ветер имеет обыкновение стихать, а если по мере снижения высоты стихает попутный ветер, то для самолета это то же самое, как если бы постепенно усиливался встречный. Появляется прирост подъемной силы, приборная скорость ползет вверх и будет снижаться очень неохотно или даже продолжать расти, несмотря на предпринятые меры.
Пришлось даже использовать спойлеры [19] для спокойного гашения скорости перед началом финального снижения. Чуть раньше, чем обычно, дал команду на выпуск шасси – от них очень хороший тормозящий эффект, шасси открывают всем ветрам огромный «бассейн» посреди самолета, создавая мощное сопротивление. А вот от спойлеров на этих уже небольших скоростях толку пшик, практически никакого эффекта, лишь вибрация по самолету от смеющегося над таким бесполезным деянием потока воздуха. Но кто-то используют спойлеры и с закрылками… И даже с шасси.
19
Поднимающиеся вверх против потока воздуха щитки на крыле. Главная задача спойлеров (другое название – «интерцепторы») – гасить избыточную подъемную силу, второстепенная – обеспечить прирост сопротивления и помогать торможению самолета. Кроме этого, спойлеры участвуют в управлении самолетом по крену.
Смысл? Потрясти пассажиров, наверное. Если уж шасси не позволяют снизить скорость в глиссаде до нужной, это очевидный признак, что заход идет как-то не совсем хорошо, и, быть может, стоит попробовать заново.
Плавно приступаю к снижению на предпосадочной прямой. Мы летим «крабом» (то есть боком) по отношению к полосе. Взгляд на индикацию ветра… Ого! Боковой ветер задувает со скоростью сорок четыре узла! [20] Пока что самолет направляет автоматика – она отлично умеет вести его по заложенным в ее базу данных координатам, причем рассчитывает и вертикальный профиль снижения тоже.
20
22 м/с.
Правда, есть один нюанс, и было бы удивительно, если бы его не было. Координаты, опубликованные в сборниках, – еще из древней советской системы СК-42, а она пусть и немного, но отличается от всемирно принятой WGS 84 – той, что использует наш самолет. И хоть некоторое время назад дали сверху команду «пересчитать», воз большинства российских аэродромов и поныне там.
Если не задумываться над этим фактом, все остальное просто шикарно. Летишь по неточной системе захода на посадку, как будто по ИЛС! И чаще всего примерно так же точно… ну уж, по крайней мере, намного точнее, чем по дедовской методике заходить по болтающимся стрелкам радиокомпаса.
Дедам такое и не снилось, наверное.
А вот стрелки сейчас мне намекают, что полоса находится левее. Да и визуально мы забрали вправо – сказывается, видимо, влияние различий в системе базовых координат. Выглядит некритично, но чем раньше исправить, тем проще садиться.
Отключаю автопилот и лечу полувизуально, полуприборно – то перемещая взгляд из кабины наружу, то возвращая обратно на приборы. Жду изменения ветра. Если боковой ветер при входе в глиссаду был двадцать два метра в секунду, а у земли передают одиннадцать, значит, по мере приближения самолета к полосе скорость воздушных потоков будет уменьшаться. Это может случиться как плавно, так и резко. Тут важно не проморгать.
Из-за сильного бокового ветра самолет летит со значительным углом сноса. Если ветер начнет стихать постепенно, то бочком-бочком ты плавно выровняешь лайнер как надо. Но если же скорость ветра упадет резко, то при неизменном курсе самолета ты махом окажешься в стороне от полосы! Если при этом и высота небольшая, то заход, возможно, придется прекратить – по-дедовски мастерски вырисовывать кренделя у самой земли сегодня не всегда считается красивым. То есть безопасным.
Надо быть предельно внимательным и не проворонить момент, когда ветер начнет стихать. Поэтому глаза бегают: ВПП, приборы, ВПП, приборы, скорость ветра…
В этот раз получилось достаточно просто: ветер стихал плавно, занимательного маневрирования применить не довелось. Вспомнился рейс в Сочи, выполненный год назад. Вот тогда было куда «интереснее»! Приличные 27 метров в секунду дули в правый бок на входе в глиссаду, а на высоте 200–150 метров ветер вдруг начал резко стихать и разворачиваться. Почти мгновенно самолет улетел вправо, даже несмотря на то, что я был готов и не пропустил начало «шоу». Пришлось оперативно доворачивать в сторону полосы и держать скорость, отреагировавшую на изменение движения воздушной массы хаотичными скачками вниз-вверх, точными перемещениями РУД [21] .
21
Рычаги управления двигателями.
Дедам та сочинская посадка безусловно бы понравилась. А сегодня ничего сверхъестественного не наблюдается, мне остается лишь посадить самолет.
Бочком-бочком, подпрыгивая на небесных ухабах, «Киви» приближается к квадратным бетонным плитам неровной ВПП 09 Нового Уренгоя. Пролетаю торец, чуть сбрасываю режим, избавляясь от пары узлов лишней скорости. Плиты активно набегают, впереди ясно виден «трамплин», на который нам совершенно не надо. Моя цель – приземлиться до него.
Самолет мчится в метре от полосы, до касания остаются мгновения. Пора! Для устранения угла упреждения плавно даю левую ногу, парирую возникающий крен отклонением штурвала вправо. Самолет, на миг задумавшись, просаживается, я чуть подтягиваю штурвал на себя, дабы не порадовать отдел анализа полетной информации…
Чшш-п-пок!..
Бам-бам-бам-бабах, ба-бах, ба-ба-бах! «Киви» скачет по колдобинам газовой столицы, я прыгаю в кресле и чувствую, как где-то внутри меня начинает чесаться гордость за отличную посадку.
Нет, серьезно, это чертовски здорово – летать!
Приветствую тебя, Новый Уренгой!
Как же много грязного снега. Бр-р! Разительная перемена на фоне вошедшей в лето Южной и Центральной России.
…В мае 2003 года я, пилот, зеленее которого надо было еще поискать, впервые прилетел из южно-сибирского «почти лета» в суровый норильский май… Это было самым началом моей карьеры в большой авиации [22] и незабываемым впечатлением, врезавшимся в память. Вскоре я уже вводился в строй вторым пилотом «Ту-154» авиакомпании «Сибавиатранс», летал из Норильска (-20 °C) в Белгород (+30 °C) и обратно.
22
Более подробный рассказ об этом периоде вы найдете в книге «Когда все только начинается».
А еще через год я впервые побывал в морозном Новом Уренгое рейсом из теплой весенней Москвы уже в качестве второго пилота авиакомпании «Сибирь». Наш «Ту-154» поставили близко к аэровокзалу, и я с интересом наблюдал за парнем в шортах и сланцах, зябко шлепающим по снегу от трапа к спасительной двери. Юноша явно ошибся с оценкой погодных условий пункта назначения.
Натягиваю поверх кителя светоотражающий жилет, иду осматривать самолет. Ох и дует же снаружи! И как только мы приземлились? Улыбаюсь собственным мыслям.
Сделал фотографию самолета на фоне свинцовых туч и пошагал дальше. Из грузовичка, стоящего у заднего багажника, высовывается водитель, на ходу доставая телефон и направляя его на меня.
Интересуюсь дружелюбно:
– Чего хотел, брат?
Водитель отвечает:
– А вы чего там фотографировали, а?
Молодец, бдит!
– На память! Когда же еще тут у вас окажешься!
Улыбаюсь, иду дальше. Слава богу, не повязали.
Улетаем обратно. Пилотирует второй пилот. Попросился: «Можно я попозже включу автопилот?» Можно? Да я исключительно «за»! Предложил ему потренировать взлет и набор высоты без директоров [23] , на что он с радостью согласился.
23
То есть без так называемых директорных планок (иногда их называют «стрелками») системы траекторного управления. Удерживая планки в центре пилотажного прибора, пилот ведет самолет по траектории, рассчитанной автоматикой. Привычка летать исключительно «по директорам» может сослужить плохую службу, если по какой-то причине они недоступны. Тем не менее не во всех авиакомпаниях приветствуется намеренное отключение данной системы в целях тренировки, что приводит к понятным проблемам не только у молодых пилотов, без этой системы практически не летавших, но даже и у возрастных, опытных.