Чтение онлайн

Я впал в отчаяние. Миру, каким я его знал, пришел конец. Я выпил еще немного виски и, откинувшись на спинку стула, снова закурил. В голове крутились слова: «Предательство, вероломство, турецкий гамбит…» Таким образом, пребывая в полном психологическом расстройстве и нечеловеческом отчаянии, я пускал ленивые клубы дыма и наблюдал, как они медленно растворялись в пространстве. Затем, когда меня начали одолевать мысли о самоубийстве, я вдруг понял, что мне немного поднадоел весь этот антураж, и я это прекратил.

После перекура поступило предложение (от меня) посмотреть фильм. Проголосовали. Один – за (я), двое – против (не я). Продолжили курить и выпивать. Снова поступило предложение посмотреть фильм (не от меня (от менеджера)). Проголосовали. Двое – за (не я), один – против (я). Предложение было принято, по словам Странного, единогласно и он же, напевая что-то про любовь к демократии, яростно залупил по пульту в надежде наткнуться на мало-мальски привлекательный фильм. На одном из быдлоканалов только-только начался «Остров проклятых» Мартина Скорсезе. Я предложил остановиться на нем, потому как давно хотел его посмотреть. Странный прощелкал, даже не задержавшись. Закончились каналы. Странный пошел по второму кругу. Менеджер попросила оставить «это». Странный оставил, похвалив её хороший вкус и внимательность. Этим «это» был «Остров проклятых». Я спьяну возмутился. Меня осмеяли. Я смеялся громче всех. Менеджер заявила, что очень любит Мартина Скорсезе, как режиссера. Странный выразил солидарность, и они вместе вспомнили пару-тройку его наиболее замечательных фильмов, вкратце обменявшись мнениями отдельно по каждому из них. Я решил поучаствовать в беседе и приступил было к изложению своей точки зрения, но, как только я открыл рот, Странный с помощью пульта сильно прибавил громкость, настолько сильно, что меня в принципе перестало быть слышно. Я замолчал. Громкость по мановению волшебной палочки (в данном случае волшебного пульта) пришла в нормальное состояние. Я обвинил Странного в том, что он бездушный и пустой, пустой, прямо как стакан в моей руке. Но в стакане было виски.

– В стакане есть виски, – констатировала менеджер.

Я залпом осушил его.

– Пустой, как стакан сейчас, – улыбнувшись, парировал я, довольный своей смекалкой.

– Верх сообразительности, – заключила она.

Они со Странным рассмеялись. Затем рассмеялся я и своим гоготом перекрыл их жалкое хихиканье, прямо как молния тогд…

ТАК, СТОП. Чувство сильнейшего дежавю стрелой пронзило мой мозг. Но вот только это действительно некогда имело место быть, правда, не со мной, а с этим тупым жирным придурком Молнией. Изменился лишь актерский состав. Менеджер играла саму себя, меня теперь играл Странный, а вот я сменил амплуа, и исполнил роль моего недалекого товарища, бывшего капитана футбольной сборной школы.

Но не будем о плохом и перейдем непосредственно к фильму. Странный все время ходил в подсобку, притаскивал какой-то хлам и нагромоздил им в конце концов все стулья и табуреты так, что сидеть оставалось только на двуместном диване и кресле, без альтернатив. Это мешало смотреть, но так как фильм оказался более чем интересным, я вскоре перестал обращать на это внимание.. на это и на то, что менеджер полфильма находилась вертикальном положении (она стояла, опершись о диван). Там (в фильме) Леонардо Дикаприо носился по какому-то острову, полному шизофреников и психотерапевтов, в поисках вопросов для своих ответов. Сюжет нас очень заинтриговал, и я предложил угадать концовку. Первым высказал догадку я. Странный рассмеялся в полный голос, не забыв упрекнуть меня за тугодумие и алогичность. Затем он что-то шепотом спросил у менеджера. Та утвердительно кивнула.

– Больше двух – говорят вслух, – немного обидевшись, заметил я.

– А, ты еще не ушел? Я-то думал, что нас давно двое, – с наивным выражением лица «удивился» Странный.

Я понял, что он не сознается и бросил попытки вытянуть из него информацию.

Менеджер заявила, что у нее догадок нет, а Странный решил блеснуть проницательностью, описав в красках и деталях, вплоть до обуви главного героя в финальной сцене, всю оставшуюся часть фильма. Я рассмеялся. «Какое же богатое у моего друга воображение!» – подумал тогда я.

Но вот фильм подошел к концу. В последней сцене обувь Дикаприо была именно такой, какую и предсказывал Странный. Ну вы уже поняли, что и развязку он рассказал верно. Я специально не стал писать, что именно «сочинял» Странный, потому как не хотел спойлерить Вам. Если не смотрели, то обязательно посмотрите, это очень захватывающий фильм.

Я посмотрел на Странного. Тот, расплывшись в улыбке и прищурив глаза, довольный своей пакостью, смотрел на меня.

– Ублюдок, – лениво отреагировал я, – Ну теперь-то хоть скажи, чего ты там шептал моему начальнику на ушко.

– Я спросил, смотрела ли она этот фильм.

– Все с тобой понятно, сволочуга.

– Коп (уже живем вместе, а она упорно называет меня копировальщиком), я немного устала. Вечер хороший, но, думаю, пора домой. Ты не против?

– Я? Не, меня тоже в сон клонит. Давайте, на посошок и прощаться-целоваться.

– На посошок, так на посошок. Разливайте, а я пока поем фетучини с пармезаном. Вчера честно украл из ресторана. Повариха поставила на подоконник готовое блюдо, а я схватил его, высыпал жратву в пакетик, а тарелку потом облизал в целях конспирации и поставил на место. Я потом понаблюдал за этой поварихой.. Она просто пожала плечами и сделала еще одну порцию.. захреначив её в эту же тарелку, – сказал Странный и вытащил из-под дивана еду, обернутую в полиэтиленовый пакетик.

Менеджер кивнула и медленно поплыла к столику забрать бутылку с остатками огненной воды. Видно было, что она от усталости слабо соображает, ибо взяла она её двумя пальчиками: большим и средним. Я понимал, что она не донесет, но до того лень было открывать вязкий от лености рот, что я тупо, развалившись в кресле, ждал продолжения. Наконец, бутылка выскользнула из изящных пальчиков и отличнейшим образом разлетелась на осколки, вследствие чего оставшаяся бесценная жидкость пришла в непригодность.

– Твою мать! Она что, совсем идиотка?! Ей моча ослиная в голову ударила, бездарность! – вдруг заорал Странный.

Мы с менеджером обалдело посмотрели на него. Нет, инцидент, конечно, не слишком приятный, но это явно не тянет на катастрофу. Странный сидел в кресле и с выпученными от бешенства глазами очень грязно ругался.

– Эм… а чего ты собственно распсиховался? Ничего в этом страшного нет, – немного смущенно, но не без злобы сказал я.

– Потому что неуклюжая свинья затупила. Хочу и психую! Тоже мне, моралист, выискался!

– Ты же понимаешь, что не прав. Какого хрена нарываешься? – я, честно признаться, был в шоке от такого девиантного поведения моего друга.

– А ты-то чего лезешь? Тоже мне феминист нашелся! Или тебя что-то связывает с этой коровой?

– Ты клея нанюхался? Я как бы её и пригласил! Ты, придурок, это прекрасно знаешь, – произнося последние слова, я дернулся в его сторону, на ходу засучивая рукава.

– Да ты перепил, дегенерат! Я из тебя всю дурь выбью, включая феминизм, конечно же! – Странный подскочил с кресла и оказался глаза-в-глаза со мной.

– Эй, перестаньте! Вы же…, – вклинилась не на шутку встревоженная менеджер, но я перебил её, так как мы не особо обращали на неё внимание.

– Как же! Перестанешь тут! Из-за какой-то бутылки столько дерьма из человека полезло!

– Какой еще бутылки? Это отожравшееся чудище натерло в фетучини вместо пармезана непонятный эрзац!

Тут мы оба опустили, готовые к боксу, руки. Воцарилось молчание. И пока мы со Странным медитировали, исследуя чертоги наших разумов на предмет объяснений создавшейся несостыковке, Менеджер уже собрала осколки и ликвидировала лужу, насколько то было возможно.