Чтение онлайн

Вот такие полярные традиции. Но я убеждён, что эти традиции всё же неравноценны.

Вряд ли “имперская” традиция М. Погодина, В. Соловьёва, Н. Бердяева, Л. Троцкого, В. Кантора, M. Ignatieff является более российской и мощной, чем прямо и абсолютно противоположная традиция митрополита Иллариона с его “Словом о законе и благодати”, Андрея Боголюбского с его политикой ухода от Запада на Северо-Восток, Александра Невского, сумевшего переиграть и Запад, и Орду и спасшего Россию, Сергия Радонежского, благословившего Дмитрия Донского на разгром генуэзского - западного - наёмника Мамая, преподобных Иосифа Волоцкого и Нила Сорского, инока Филофея, М. Ломоносова, Г. Державина, Пушкина, Тютчева, Достоевского, Н.Я. Данилевского, К. Леонтьева, Розанова, Блока с его абсолютно антиимперскими призывами Европы “на братский пир труда и мира.., на светлый братский пир“liii[xxx], Сталина с его идеей о “возможности построении социализма в одной стране”, Архимандрита Константина Зайцева с его идеей сохранения “исторической личности России” Кожинова с его теорией самодостаточной российской цивилизации, В.Л. Цымбурского с его красивой и чрезвычайно прагматичной идеей “Острова Россия”, протоирея Всеволода Чаплина, формулирующего “нам до до всего в мире есть дело”, выдающегося филолога и мыслителя В.С. Непомнящего с его чрезвычайно интересным вариантом своего рода филологической геополитики, выросшей из создания новой пушкинистикиliii[xxxi].

Имперскости и подлинным империям не нужна личность. Там культивируется сама голая власть. Личность нужна только самодержавию и мировой державе, поскольку они возможны не через натужный долг или подчинение, а только через любовь и добровольное служение.

Не государству и не конкретным руководителям, не деньгам и силе, а конкретной исторической личности. Для России это всегда конкретный человек, конкретная тысячелетняя государственность и Христос.

… Вот А. Проханов называет себя “последним солдатом империи”: “Мой чувственный мир давно уже живет вокруг этой монады - Государства. Так случилось, что мне было дано жить в советском государстве. Если бы я жил в царской Империи, я описывал бы явление Императорской России. Я чувствовал бы потребность изобразить то государство - с Помазанником Божьим, с проекцией Бога в царство, в царя, в Государя Всея Руси… В институты, освященные православной традицией. Я жил среди Другого государства - и мой интерес к нему постепенно превратился в любовь к нему. Это был постоянный объект моей работы. Я открывал в этом государстве огромные миры метафизические, вырабатывал свою эстетику. Это не значит, что я просто писал государство. Было множество людей, характеров. Были войны, которые вело государство, были разведоперации в глобальных масштабах, были человеческие драмы и трагедии, был штурм дворца Амина, и этот штурм осуществлялся не роботами, а людьми, которые гибли от пуль, переживали, страдали, сами убивали. Потом в государстве произошла трагедия 1991 года, я видел, как рушится государство, и мой герой романа “Последний солдат Империи” - это настоящий певец государства…“liii[xxxii].

Я уверен, что возникшая вдруг осенью 2002 года симпатия между Прохановым и Березовским не случайна и нисколько не конъюнктурна. А. Проханов такой же имперский либерал-патриот, как и Федотов или Кантор. В самом деле, разве может уважающий тысячелетнюю российскую государственность человек спокойно употреблять такое выражение как “царская Империя”? Это даже не оксюморон, а просто в Киеве бузина, да и та с Запада… Разве можно в неимперской России

так влюбляться в государство?..

Наконец, важнейшей особенностью России как мировой державы, а не империи, является то, что она действует в мире не через внешнюю экспансию, а через освоение жизни на своей внутренней территории, через внутреннюю колонизацию.

Формула нашего всемирного действия чрезвычайно проста: нам чужой Земли не надо - но и своей ни пяди не дадим.

Но совсем другой настрой у империй. Этот настрой прекрасно показан великим критиком языческого Рима Блаженным Августином: “Следовало ли желать, чтобы государство римское разрасталось посредством таких жестоких войн, когда оно могло быть и спокойным и безопасным, следуя той политике, посредством которой усилилось при Нуме? Ответят разве, что государство-де римское не могло бы разрастись так широко и приобресть такую громадную славу, если бы не вело постоянных непрерывно одна за другою следовавших войн? Нечего сказать: уважительная причина! Зачем же государство, чтобы сделаться великим, должно было не иметь покоя?..“liii[xxxiii].

Так и кажется, что этот свой вопрос Епископ Иппонийский задавал не столько своим современникам, сколько великим почитателям того Рима - нынешним США, особенно тем кругам, которые изо всех возможных сил толкают мир к войне.

Так и кажется, что наличие такой западной двухтысячелетней имперскости подтверждается не только неуёмностью стремлений к мировому господству Наполеона, Гитлера и, теперь вот, Буша, но и однообразием имперской риторики, блестяще представленной совсем в другом исполнении и в другие времена (1313) великим поэтом и философом Данте Алигьери: “А то, что римский народ, подчиняя себе мир, имел в виду означенное благо, подтверждают его подвиги. Во всех них, отрешившись от всякой корысти, всегда являющейся противницей республики, и возлюбив всеобщий мир вместе со свободою, этот святой народ, набожный и славный, явно пренебрегал собственными выгодами для того, чтобы послужить общему благоденствию рода человеческого. Вот почему правильно написано: империя Римская рождается из источника благочестияliii[xxxiv].

Разве не про это самодовольный пафос облагодетельствования человечества писал Блаженный Августин, отмечая родовую черту языческого Рима?

Разве не о том же глаголил президент США Дж. Буш в своём первом обращении Конгрессу и народу “О положении страны” 29 января 2002 года?

“… Американский флаг вновь реет над нашим посольством в Кабуле. Террористы, некогда оккупировавшие Афганистан, теперь оккупируют тюремные камеры в Гуантанамо. (Аплодисменты). А лидеры террористов, призывавшие последователей жертвовать своими жизнями, бегством спасают собственную. (Аплодисменты).

… Наше дело правое, и оно продолжается.

Благодаря работе наших правоохранительных органов и партнеров по коалиции арестованы сотни террористов. И все же десятки тысяч подготовленных террористов до сих пор на свободе. Эти враги рассматривают весь мир как поле боя, и мы должны преследовать их, где бы они ни находились. (Аплодисменты). Пока действуют тренировочные лагеря, пока страны укрывают террористов, свобода в опасности. А этого Америка и наши союзники не вправе допускать, и не допустят. (Аплодисменты).

Наша страна будет и впредь твердо, терпеливо и настойчиво добиваться двух больших целей. Во-первых, мы будем закрывать террористические лагеря, срывать террористические планы и предавать террористов суду.

… Наша вторая цель - не позволить режимам, поддерживающим террор, угрожать Америке или нашим друзьям и союзникам оружием массового уничтожения. Некоторые из этих режимов после 11 сентября притихли. Но мы знаем их подлинную природу.

Северная Корея - это режим, вооруженный ракетами и оружием массового уничтожения, хотя его граждане голодают.

… Иран настойчиво стремится получить такое оружие и экспортирует террор, в то время как горстка, которую никто не выбирал, подавляет надежду иранского народа на свободу.

Ирак продолжает демонстрировать враждебность по отношению к Америке и поддерживать террор.

… Подобные государства и их союзники-террористы составляют ось зла, вооружающуюся для того, чтобы угрожать миру во всем мире.

… Америка нуждается в гражданах, которые бы распространяли присущее нашей стране чувство сострадания во всех районах земного шара.

В это время войны у нас появляется великая возможность вести мир к достижению ценностей, обеспечивающих прочный мир.

…Америка будет лидировать путем защиты свободы и справедливости, ибо это правильные и истинные непреходящие ценности для всех людей в мире. (Аплодисменты).

Ни у одной страны нет таких чаяний, и ни одна страна не может оказаться от них в стороне. Мы не намерены навязывать нашу культуру другим. Однако Америка всегда будет твердо отстаивать не подлежащие обсуждению следующие принципы человеческого достоинства: власть закона, ограничение власти государства, уважение к женщине, частная собственность, свобода слова, равенство перед правосудием и религиозная терпимость. (Аплодисменты).

Америка будет на стороне смелых мужчин и женщин, отстаивающих эти ценности во всем мире, включая исламский мир, ибо перед нами стоит более широкая цель, чем ликвидация угроз и сдерживание неприязни. Помимо войны с террором, мы стремимся к справедливости и миру на всей земле.

Наши враги посылают чужих детей в качестве самоубийц на выполнение заданий по убийству других людей. Они исповедуют тиранию и смерть - как дело их борьбы и как верование. Мы отстаиваем иной выбор, сделанный давно, в день основания нашей страны. Мы подтверждаем этот выбор сегодня: мы выбираем свободу и достоинство для всякого проявления жизни. (Аплодисменты)“liii[xxxv].