Чтение онлайн

xviii[xviii] Наверное, оставшийся где-то от нашей “гегемонии” под Воронежем (а никак не Венеции, подчёркнём) - как писал замечательный русский поэт Юрий Кузнецов в своём стихотворении “Петрарка”, названном по имени венецианского земляка В. Страды:

В сорок третьем на лютом ветру

Итальянцы шатались как тени,

Обдирая ногтями кору

Из-под снега со скудных растений…

xix[xix] Россия должна быть особо признательна венецианскому профессору Витторио Страда - ведь он как никто другой в течении многих уже лет откровенно обозначает в своих бесчисленных публикациях как фобии, так и претензии Запада. Вот ещё одни красноречивый фрагмент его выступлений с бесподобным заголовком “Россия и Российская империя, Россия и СССР”: “До сих пор речь велась о России. Однако это было упрощение. Необходимо уточнение, которое позволило бы выявить еще одно различие между тремя революциями. В действительности Россия была Российской империей. Кстати, одно замечание: в европейских языках нет лексической разницы между “русским” и “российским”, и оба слова переводятся одинаково (“russo”, “russian”, “russe” и т.д.). Аналогичным и даже более опасным, уже не просто лексическим, а идеологическим, было неразличение “русского” и “советского”. Это доказательство того, насколько нечетко на уровне среднеобразованной западной публики и знание, и понимание русской истории нашего столетия.

Октябрьский переворот 1917 г. с последовавшим перманентным революционным преобразованием общества произошел не в России, а в Российской империи, в которой Россия составляла, конечно, основное ядро. В октябре 1917 г. пересеклись два кризиса, породив чудовищной силы взрыв: назревавший в предшествующие десятилетия кризис Российской империи и вылившийся в мировую войну кризис европейской цивилизации. В результате возникла новая - советская - империя, территориально почти совпавшая с Российской, по существу же антирусская и интернациональная. Поэтому разрыв исторической преемственности в России был более масштабным, чем в Италии и Германии, не считая того, что длился он значительно дольше, захватив более трех поколений. Учитывая при этом, что советский тоталитаризм был более последовательным и жестким, чем два другие - фашистский и нацистский, - это зияние между дореволюционной Россией и Советским Союзом оказалось куда более глубоким и менее “преодолимым”. А, кроме того, сама Россия как государство почти на три четверти века лишилась своего имени, войдя в состав государственного образования под безнациональным названием “СССР” (“Историческая преемственность, тоталитаризм,

модернизация”, - Венеция - Москва, “Русская мысль”, Париж, № 4268, 06 мая 1999 г.).

xx[xx] Фёдор Тютчев. Полное собрание сочинений в стихах и прозе. Составление, предисловие, статьи, примечания Вадима Кожинова.
– М., “Вече”, 2000, стр. 393 - 394.

xxi[xxi] Удивительно как легко Федотов в так и названной им статье “ПЕВЕЦ ИМПЕРИИ И СВОБОДЫ” зачисляет А.С. Пушкина в свою компанию: “Никогда сознательно Пушкин не переходил в стан врагов свободы и не становился певцом реакции. В конце концов кн. Вяземский был совершенно прав, назвав политическое направление зрелого Пушкина “свободным консерватизмом”. С именем свободы на устах Пушкин и умер: политической свободы в своем “Памятнике”, духовной в стихах к жене о “покое и воле”. Пусть чаемый им синтез империи и свободы не осуществился - даже в его творчестве, еще менее в русской жизни; пусть Российская империя погибла, не решив этой пушкинской задачи. Она стоит и перед нами, как перед всеми будущими поколениями, теперь еще более трудная, чем когда-либо, но непреложная, неотвратимая. Россия не будет жить, если не исполнит завещания своего поэта, если не одухотворит тяжесть своей вновь воздвигаемой Империи крылатой свободой”.

Интересно, что бы сказал А.С. Пушкин на такие, к примеру, высказывания Г. Федотова в его чуть ли не самой патриотической статье 1929 года “Будет ли существовать Россия?”: “Национализм русский выражался главным образом в бесцельной травле малых народностей, в ущемлении их законных духовных потребностей, создавая России все новых и новых врагов” и “Духовным притяжением для народов была и останется русская культура. Через нее они приобщаются к мировой цивилизации”…

xxii[xxii] Наиболее впечатляют дикие несуразицы В. Соловьёва в его диссидентской книжке “Россия и Вселенская церковь/ пер. с франц. Г.А. Рачинского - М., “Фабула” (реприн с издания А.И. Мамонтова, М., 1911), 1991.

xxiii[xxiii] Хорошие материалы и первоисточники по проблеме собраны в книге: Н.В. Синицына. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV - XVI вв.).
– М., “Индрик”, 1998. Правда, не советую верить суждениям и выводам автора, они неубедительны.

xxiv[xxiv] В.В. Кожинов. История Руси и Русского Слова. Современный взгляд.: - М., “Чарли”, “Московский учебник-2000”, 1997, стр. 456.

xxv[xxv] Там же, стр. 456.

xxvi[xxvi] Владимир Кантор “Кризис имперского сознания в России на рубеже веков” - в “Русский Журнал”, 27 Декабря 2002 - www.russ.ru/politics/20021227-kant.html

xxvii[xxvii] Г.П.Федотов. Судьба империй. Империй призрачных орлы… (Впервые напечатано в “Новом журнале”, Нью-Йорк, 1947, № 17, с.149-169). Воспроизводится по Г.П.Федотов, “Судьба и грехи России”, том 2, Санкт-Петербург, издательство “София”, 1992 год, с. 304-327.

xxviii[xxviii] В.Л. Цымбурский. Дождались? Первая монография по истории российской геополитики. Рецензия на книгу: Алексеева И.В., Зеленов Е.И., Якунин В.И. Геополитика в России: Между Востоком и Западом. СПб: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2001, 304 с.
– опубликовано на сайте “Русский архипелаг” - http://www.archipelag.ru/text/327.htm

xxix[xxix] Архим. Константин (Зайцев). “Роковая двуликость императорской России” - в книге “Чудо Русской истории”, М., 2000, стр. 180 - 214. (Первая публикация: “Православный путь”, Джорданвилль. 1957. С. 3-35).

xxx[xxx] Разве “Скифы” А. Блока, появившиеся в год введения в полыхающую Россию интервентов из 14-ти иностранных государств (1918 г.), разве это - имперскость?

Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,

С раскосыми и жадными очами!

Для вас - века, для нас - единый час.

Мы, как послушные холопы,

Держали щит меж двух враждебных рас

Монголов и Европы!

…

Вы сотни лет глядели на Восток

Копя и плавя наши перлы,

И вы, глумясь, считали только срок,

Когда наставить пушек жерла!

Вот - срок настал. Крылами бьет беда,

И каждый день обиды множит,

И день придет - не будет и следа

От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,

Пока томишься мукой сладкой,

Остановись, премудрый, как Эдип,

Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,

И обливаясь черной кровью,

Она глядит, глядит, глядит в тебя

И с ненавистью, и с любовью!…

…

Придите к нам! От ужасов войны

Придите в мирные обьятья!

Пока не поздно - старый меч в ножны,

Товарищи! Мы станем - братья!

А если нет - нам нечего терять,

И нам доступно вероломство!

Века, века вас будет проклинать

Больное позднее потомство!

…

В последний раз - опомнись, старый мир!

На братский пир труда и мира,

В последний раз на светлый братский пир

Сзывает варварская лира!

xxxi[xxxi] “Исторический “жеребий” России состоял в том, что она - пока в Европе зрели предпосылки “христианства с человеческим лицом” (использую ошеломляющую формулу одного из наших нынешних церковных модернистов) - встретилась, в “восточном”, “греческом” исповедании, с Божественным ликом христианского учения, исторически мгновенно его приняла и на протяжении веков удерживала как исповедание пасхальное.

… Внутренним, духовным сопротивлением и ответила Россия на попытку царя-преобразователя преобразовать ее душу и идеалы. Рана была нанесена, нужно было ее залечить, восстановить нарушенную петровской революцией духовную преемственность и национальную культурную родословную - чтобы уйти от опасности уподобления, равной опасности исчезновения. Организм реагирует на травму или грубое хирургическое вмешательство, вырабатывая в себе самом залечивающие вещества, - “верховная логика провидения” заставила силу национального самостоянья проснуться, встряхнуться и породить - в недрах самоновейшей русской секулярной культуры - гений, которому оказалось по плечу подхватить и удержать ускользающую в океан прошлого национальную духовную традицию, почувствовать в ней источник энергии - живой, творческой, устремленной из времени в вечность, возобновить и обновить эту традицию и с помощью орудий, выкованных, так сказать, европейским молотом из русского материала, устранить опасность уподобления. Это помогло нации сохранить, удержать себя “над самой бездной”, связать “концы” своей духовной истории, разрубленной петровской революцией, и воссоединить эту историю в целое - теперь уже тысячелетнее” (В. НЕПОМНЯЩИЙ “Удерживающий теперь. Феномен Пушкина и исторический жребий России. Предварительные итоги XX века”, “Новый мир”, 1965, № 5). В последние годы вышло несколько книг В.С. Непомнящего и они доступны в книжных магазинах.