Огнеда
Шрифт:
— А что будет, когда мы прилетим на твою планету? Что будет с моими земляками? И что произошло на Грозном, когда мы улетали, почему военные из службы безопасности в нас стреляли… и с кем ты дрался? А еще… что с майором? И кто убил Мариссу? И..
— Спи, чудо мое, после все расскажу… и даже подарок подарю, — Дамьян улыбнулся и поцеловал меня в макушку.
— Какой подарок?
— Обещанный мною на твой день рождения. Спи.
Засыпая, я улыбалась, что Дамьян не стал из меня вытрясать признаний в любви… а я решила, что прежде чем заявить о ней, о любви, следует поверить свои чувства, впрочем как и узнать у моего страстного синеволосого супруга… а любит ли он меня? Уткнувшись в подмышку мужчине… своему мужчине, боясь выдать себя, еще раз мысленно повторила «мой супруг»… «мой муж»… и мой куратор — одно и то же лицо… Невероятно!
Глава 21
Пробуждение было… странным. Ибо я еще никогда не встречала новый день в объятиях мужчины, как впрочем и ночи привыкла проводить в гордом одиночестве. Боясь разбудить, осторожно вынула из-под Дамьяна свою руку, которая уже затекла и почти не ощущалась. Затем устроилась поудобнее, не отрывая взгляд от лица моего… мужа. Закусила губу, спрятав за ресницами внезапное смущение, но тут же не удержалась и снова посмотрела на такие притягательные мужские черты. Дамьян спал на животе, подложив под голову небольшую подушку, а другой рукой, должно быть действуя на чисто мужских инстинктах, крепко сжимал мою талию. Однако сон его был настолько безмятежным, что мужское лицо выглядело моложе, более расслабленным, чем обычно. Появилось шальная мысль откинуть одеяло и взглянуть на его обнаженный торс, полюбоваться светом рун и рисунков на его теле, но… нет, не могла я себе этого позволить.
Должно быть все для меня слишком быстро произошло: сначала я — кадет, а он — куратор, и все предельно просто. Вдруг этот мужчина решает, что я его женщина, и он предпринимает странные на мой взгляд шаги, чтобы приблизиться ко мне. Устраивает меня на какую-то мифическую должность «сианы», заставляет меня знакомиться с той идиотской инструкцией, которая выводит из себя, заставляя совершать необдуманные, где-то детские поступки. И кормить меня начал в первый же день знакомства своими блюдами, которые оказывается должны были запустить в моем организме странные процессы… необратимые. А еще изолирует меня от потенциального соперника — Лима, и проявляет прямо таки диктаторские замашки, которые, оказывается, были обусловленные либо ревностью, либо собственническими инстинктами. А эти медитации? Что это вообще такое было, если не приручение как моего страха, так и собственного «дракона»? И довольно симпатичного… такого обаятельного, милого… дракончика.
Закрыла глаза, мысленно вызвав образ второго «я» Дамьяна, и вдруг провалилась в черную дыру… Тьма! Полный мрак! И маленький светлячок, маячком порхающих где-то впереди… Я лечу на него, стремясь всей душой выбраться из черной дыры.
Мы гуляли… я и Дракон. И местом прогулки был зеленый луг, который то менял оттенок на розовый, то вдруг вскидывал странные соцветия в воздух, меняя их формы на разлетающихся в разные стороны бабочек. Я была с распущенными волосами в легкой белоснежной тунике, в золотистых сандалиях и с сачком для бабочек в руке. Дракон… ну он был в своей толстой, словно броня, черной коже, возвышался надо мною на два метра, и говорил… говорил, что-то — я не могла разобрать. Как вдруг резкий хлопок и звук летящей стрелы и тишина спала, а я уже смеюсь и спрашиваю своего спутника:
— Ты правда видел меня в том пророчестве?
А сама думаю, о чем это я?
— Видел и знал… что встречу тебя только в условиях удаленности от дома, что ты не будешь похожа на меня… и что ты — землянка. Ты явилась не только мне, было еще одно пророчество… это для моего брата.
— Хм, как странно… ты хочешь сказать, что я могу быть одновременно и с тобой и с твоим братом… эээ… то есть быть вашей сианой на двоих?
— Нет! — прорычал гневно Дракон и снес одним ударом хвоста целый рой бабочек. — В его пророчестве ты открываешь ему глаза на его истинную избранницу, а он переврал… перевернул, как ему хотелось. Он мечтал всегда, что его сиана будет обладать огненными волосами. Для меня же не имели бы значение ни цвет волос, ни черты лица… хотя, смотреть на тебя мне безмерно приятно, но в моем случае пророчество говорило, что, увидев тебя в первый раз, я почувствую себя… безоружным, утрачу свою хладнокровность и возненавижу всех мужчин вокруг. Так и случилось…
— А имя… ты спросил про имя…
— Хм, имя… ну, твое имя в пророчестве звучало «рассветный огонь» или «рассветная огненная звезда»…
— Дамьян, зачем ты ходишь в облике Дракона?
— Милая, — вдруг мурлыкнул довольный собеседник, — а ты хочешь увидеть меня именно в качестве Дамьяна? Ты готова к этому?
— Э-э-э… ну да. А что?
— Для этого ты должна поцеловать меня…
— Тебя? В драконьей шкуре?
— Угумс, — вытянул он вперед морду, и сложил губы трубочкой. Как у него это получилось, ума не приложу.
С сомнением глядя на ожидающего поцелуя дракона, который даже глаза закрыл, и только хвост выдавал его нетерпение, срезая под корень траву по обе стороны от него острыми шипами, подумала: «Ну, если это мой сон, то можно и рискнуть, верно?»
Фыркнув, кивнула своим мыслям.
Поцелуй был осторожным, почти невесомым, но в тот же миг меня снесло мощным потоком воздуха, что-то огромное, черное схватило меня в охапку, и… так я оказалась по грудь в том самом облаке, воспоминания о котором снова нахлынули… и я очнулась.
Рядом со мною лежал Дамьян, внимательно наблюдая за мною своими черными глазами без белков, и вдруг выдохнул, улыбнулся и потянулся в мою сторону. Обнял, крепко-крепко, и зашептал на ушко:
— Я боялся, что ты вспомнишь всю медитацию и возненавидишь меня…
«Эм, то есть я еще не все вспомнила, надо полагать?»
— А чего больше боялся? — постаралась не выдать я своей неосведомленности.
— А что ты вспомнила? — проявил удивительную интуицию мужчина и намотал на палец рыжий локон.
— Все… и вот хотелось бы знать, чего именно ты боялся?
Дамьян помрачнел, выпустил мои волосы из рук, и вдруг отодвинулся, сел, свесив ноги с кровати, ко мне спиной, и тяжело вздохнул.
— Что узнал о твоем отце через медитацию и не сказал тебе о нем.
— Моем… о ком? — прошептала я ошарашено.
Куратор резко развернулся и посмотрел на меня сузившимися глазами. Он явно злился.
— Ты не все вспомнила, верно?
Я смотрела на него растерянно, и в то же время с надеждой.
— Ты знаешь… ты… должен мне рассказать о нем. Прямо сейчас! И я возможно прощу тебя за молчание. Дамьян!
Мужчина обреченно вздохнул, вернулся ко мне под одеяло и обнял меня крепко, затем с сочувствием в голосе произнес:
— Твой отец… он из наших. Он тоже дерадмиин и он виноват в болезни, поразившей твою маму.
— Что? — я замерла, не веря или страшась поверить.
— Я сам не понимаю, как такое может быть… но твоя мама… она же была открывателем миров, ты сама как-то говорила. Возможно, они все же где-то пересеклись и твой отец повел себя как настоящий дерадмиин. Сделал твою маму своей сианой и мне было бы весьма интересно узнать, как кантор ирс ДиГрэвз мог допустить, чтобы его беременная сиана оказалась вдали от него и без его Саггирада.
И в этот момент словно вспышка, некое воспоминание из детства… Мама какое-то время разрешала мне играть с одним из ее украшений, даже одевала мне его на шейку, когда я сильно болела, и мне становилось лучше. Неужели это был ее Саггирад?
— У нее он был, — тихо произнесла в ответ, не открывая глаз. — Точно был… но я не помню, что с этим кулоном потом стало.
Объятия стали крепче, а Дамьян даже замер, но не дождавшись продолжения моих воспоминаний, тихо шепнул в мою макушку:
— Значит, когда пропал у твоей мамы Саггирад, тогда она и заболела.