Чтение онлайн

— Что за негодяй этот юноша! — воскликнул Заглоба, обращаясь к Володыевскому. — Я думал, что вместе со мной будут схоронены в могиле и мои фортели, но вижу, что он еще остроумнее. Благодаря хитрости этого слуги, мы освободим княжну из рук Богуна с его позволения и прокатимся на бурлаевских бехметах. Видели вы что-нибудь подобное?.. Посмотрев на Жендяна, кажется, не дал был за него и трех грошей.

Последний самодовольно улыбнулся и ответил:

— Разве нам от этого хуже?

— Ты понравился мне, и если б не твоя алчность, я взял бы тебя к себе на службу; но если ты провел Бурлая, то я прощаю тебе, что ты назвал меня пьяницей.

— Да ведь это не я так назвал, а Богун.

— Бог его за это и наказал, — возразил Залтоба.

В этих разговорах прошло утро, и когда солнце поднялось высоко на горизонте, нашими путешественниками овладела задумчивость; через несколько часов они должны были увидеть Валадынку. После долгого путешествия они были наконец у цели, но тревога, естественная в подобных случаях вкрадывалась в их сердца. Жива ли еще Елена? Если жива, найдут ли они ее в яре? Горпина могла увезти ее или в последнюю минуту скрыть в неизвестных им пещерах или даже умертвить. Препятствия не были еще устранены, опасность еще не миновала. Правда, они имели все знаки доверия Богуна, и Горпина должна была признать их как послов, исполняющих его волю, — но если духи или черти предостерегут ее? Этого боялся больше всего Жендян, и Заглоба, хоть и изучил магию, думал об этом не без волнения В таком случае они застали бы яр пустым или, еще хуже, казаков из Рашкова, скрытых в засада Сердца их тревожно бились, и когда несколько часов спустя они заметили издали блестящую длинную ленту воды, красное лицо Жендяна немного побледнело.

— Это Валадынка, — сказал он глухим голосом.

— Неужели? — тихо спросил Заглоба — Как мы уж близко!

— О Господи! Храни нас!.. — сказал Жендян. — Но начинайте ваши заклинания, а то я боюсь.

— Глупости заклинания! Перекрестим реку и пропасть — это больше поможет.

Володыевский был спокойнее всех но молчал; он только осмотрел пистолеты и подсыпал свежего пороху на полки, попробовал, легко ли выходит сабля из ножен.

— В этом пистолете у меня есть освященная пуля, — сказал Жендян. — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — вперед!

— Вперед! Вперед!

Вскоре они очутились на берегу реки и повернули лошадей по ее течению. Здесь Володыевский остановил их на минуту и сказал:

— Пусть Жендян возьмет пернач, потому что колдунья знает его, и пусть он первый переговорит с ней, чтобы она не испугалась нас и не убежала с княжной в какую-нибудь трущобу.

— Как хотите, господа, но я не поеду первым, — сказал Жендян.

— Так поезжай, дурак, последним.

С этими словами Володыевский поехал первым, за ним Заглоба и, наконец, слуга со свободными лошадьми, беспокойно озираясь во все стороны. Лошадиные копыта стучали по камням; вокруг царствовала глубокая тишина, только саранча и стрекозы, скрытые в щелях и расселинах, трещали не умолкая; день был знойный, хотя солнце значительно клонилось к западу. Наконец путешественники въехали на гору наподобие рыцарского щита, на которой громоздились распавшиеся и выветрившиеся скалы, похожие на развалины дома или церковные башни; можно было подумать, что это замок или город, разрушенный только вчера неприятелем,

— Это заколдованное урочище, — сказал Жендян, — я узнал его со слов Богуна. Ночью здесь никто живым не пройдет.

— Если не пройдет, то, может быть, проедет, — возразил Заглоба. — Тьфу, что за проклятый край! Но мы хотя бы на верной дороге!

— Да уж недалеко! — сказал Жендян.

— Слава Богу, — произнес Заглоба; и мысль его помчалась к княжне.

При виде диких берегов Валадынки, пустыни и глуши Заглоба не верил, что княжна, для которой он перенес столько трудов и опасностей и которую он так любил, что после вести о смерти ее не знал, что делать со своей жизнью и своей старостью, была уже совсем близко. Но человек привыкает даже к, несчастью, и Заглоба за это долгое время освоился с мыслью, что она похищена и находится где-то далеко, в руках Богуна; а теперь он не смел даже подумать, что пришел конец грусти, розыскам, что теперь начнется радость и спокойствие; много мыслей приходило ему в голову: что она скажет, когда увидит его? не расплачется ли? После такого продолжительного заключения она будет потрясена своим неожиданным спасением. "Бог может все устроить, — подумал Заглоба, — наказать злых и наградить хороших. Бог отдал Жендяна в руки Богуна, а потом подружил их Бог так устроил, что война, эта злая мачеха, отозвала дикого атамана из этой пустыни, где он скрыл свою добычу, как волк Бог выдал его в руки Володыевского и опять сблизил с Жендяном, и так все устроилось, что теперь, когда княжна, может быть, теряет последнюю надежду на свое освобождение, помощь тут как тут! Наконец-то кончатся твои страдания, моя доченька, — думал Заглоба, — и ждет тебя необыкновенная радость. Ой, как ты будешь благодарна нам!"

И она предстала перед его глазами как живая; старик расчувствовался и погрузился в размышления о том, что вскоре случится. В это время Жендян дернул его за рукав.

— Послушайте! — сказал он.

— Что? — спросил Заглоба, недовольный, что Жендян прервал его размышления.

— Вы видели? Волк перебежал нам дорогу.

— Ну так что ж, что перебежал?

— Но настоящий ли это волк?

— Так поди спроси его и поцелуй в нос

В эту минуту Володыевский сдержал лошадь.

— Не заблудились ли мы? Ведь уже должно быть…

— Нет! — возразил Жендян. — Мы едем так, как говорил мне Богун. Дал бы Бог, чтобы всему был уже конец.

— Вероятно, скоро будет, если только мы едем по верной дороге.

— Я еще хотел просить вас, — отозвался Жендян, — когда я буду говорить с колдуньей, обращайте внимание на Черемиса, это величайший негодяй, но зато великолепно стреляет из мушкета.

— Не бойся — вперед!

Едва путешественники сделали несколько шагов, как лошади их навострили уши и начали храпеть. У Жендяна кожа сделалась как у гуся; он ждал каждую минуту, что из-за скалы раздается вой упыря или выползет какой-нибудь ужасный гад но оказалось, что лошади храпели только потому, что проходили мимо логовища спугнутого волка, который так обеспокоил юношу.

Кругом царствовала тишина, даже саранча перестала цыкать, а солнце перекатилось на другую сторону неба. Жендян перекрестился и успокоился.

Володыевский вдруг опять сдержал коня

— Я вижу ущелье, — сказал он, — заваленное скалой, а в ней отверстие.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! — шепнул Жендян. Это здесь!

— За мной! — скомандовал Володыевский погоняя лошадь.

Через минуту они остановились у ущелья и проехали в отверстие под каменный свод. Перед ними открылся глубокий яр, густо поросший по бокам зеленью и расширяющийся вдали в полукруглую равнину, окруженную гигантскими стенами. Жендян начал кричать во всю мочь:

— Богун, Богун! Выходи, ведьма, выходи! Богун!

Все сдержали лошадей и стояли в молчании; а Жендян продолжал кричать:

— Богун, Богун!

Вдали послышался лай собак.

— Богун, Богун!

С левой стороны яра, на которую падали пурпуровые и золотистые лучи солнца, зашелестели листья густых кустов боярышника и дикой сливы, и вскоре показалась почти на самом обрыве человеческая фигура, которая присела и, прикрыв глаза рукой, пристально всматривалась в прибывших

— Это Горпина, — сказал Жендян и, сложив руки у рта, снова закричал:

— Богун, Богун!

Горпина начала сходить со скалы, перегибаясь для равновесия назад. Она шла скоро, а за ней спускался какой-то коренастый человек с турецким мушкетом в руках.

Под тяжелыми ногами ведьмы ломались кусты, камни с шумом скатывались на дно яра; освещаемая лучами заходящего солнца, она действительно казалась каким-то сверхъестественным существом.

— Кто вы? — спросила она грубым голосом, спустившись на дно яра.

— Как поживаешь. Бандура? — спросил Жендян, к которому при виде людей, а не духов вернулась вся его смелость.

— А это ты, слуга Богуна? Я узнала тебя, малыш. А это что за люди?

— Друзья Богуна.

— А какая красивая ведьма! — проворчал про себя Володыевский?

— А зачем вы приехали сюда?

— Вот тебе пернач, перстень и нож; ты ведь знаешь, что это значит?

Исполинка взяла все три предмета в руки и начала пристально рассматривать их

— Да, эти самые, — сказал она — Вы за княжной?

— Да. Здорова ли она?

— Здорова. Но почему Богун не приехал сам?

— Богун ранен.