Чтение онлайн

— Лейтенант, через полторы лиги выйдем на хорошее местечко. — Обронил мне Лодан, проезжая мимо. — Луг, речка и деревенька без тына. Фригольдеры [11] . Есть чем прикупиться, неплохо живут.

— Спасибо, Ло. — Поблагодарил его я.

Квартирмейстер кивнул в ответ. Верхушке младшего командного состава роты и не такие фамильярности дозволялись, эти «прапорщики» по своему положению были куда ближе к офицерам, нежели к остальным нижним чинам.

Местечко нам квартирмейстер выбрал действительно очень удобным для стоянки. Это был щедро освещаемый вечерним солнцем широкий трог частично поросший соснами и буком с петляющей по дну долины речушкой. Широкие пространства меж склонами поросших лесом невысоких гор вокруг позволяли нам поставить лагерь со всем возможным комфортом. Через речку был переброшен деревянный мост. Постройки небольшой деревушки, окруженные полями практически уже поспевшей пшеницы, были раскиданы по холмику на одном из ее изгибов метрах в семистах от моста по противоположному берегу. С нашей стороны вдоль реки простирались выкошенные луга с не убранными пока еще копнами сена на них. Вдоль долины сквозил ветерок сдувавший всю кровососущую мерзость.

— Где будем лагерь ставить, фер Лойх? — поинтересовался квартирмейстер у капитана. — При дороге или рядом с деревней расположить?

— Рядом с деревушкой ставим! — Догадался тот не интересоваться чужим мнением. — По нашему берегу реки. Не хватало нам у этих сервов мочу хлебать.

— Все так, фер. — Охотно согласился с кэпом двухметровый громила, ротный фельдфебель Ларт Эйдер. — Ну и рекой проще их баб уберечь.

— Угу, — рассеянно согласился с ним капитан, посредством купленной в городе подзорной трубы приглядываясь к спешащим к деревне тем самым бабам, которых хотел спасти от романтических знакомств с нашими солдатиками отвечавший за дисциплину в подразделении фельдфебель.

Реальной заботы о согражданах в словах последнего, кстати говоря, не было ни на грош. Беспокоился Эйдер исключительно о нас самих. Никому не нужный конфликт, сожженная в процессе деревня и перебитые фригольдеры при некоторой доле невезения могли изрядно отяготить карму роты. Это не пару крестьян на придорожной осине повесить «за оскорбление благородного господина» или что — то тому подобное. Причем приписываемой кантийским горцам мстительности тут следовало опасаться в последнюю очередь, походное охранение не зря умные люди придумали. Мы профессионально зарабатывали на войне весьма приличные по имперским меркам деньги, а не ходили на большую дорогу щипать провинциальных купчишек из какой нибудь дыры в ибенях, которую и с проводником не сразу найдешь, соответственно для ассиметричных мер власти были куда более уязвимы.

— Съездить что ли в деревню, барашка на ужин, какого нибудь купить? — задумался я, по капитанскому примеру вытащив из сумки бинокль. — Ничего так бабенки. Стройненькие.

— А яйца за этого барашка жена в жертвенную чашу не бросит? — Не преминул поддеть меня маг. — Твоя богиня ненавидит супружеские измены.

— Ну, пиздец! — Богом, точнее богиней клянусь, что исключительно на публику «слегка расстроился» я. — И этой радости старого солдата нежданно — негаданно лишили! Пиши теперь Айлин письма мелким почерком…

Окружавшие меня ротные комиты грохнули смехом. Шпики, конечно же, поддержали, но я надеялся, что не поняв контекста. У поблескивающих глазами нижних чинов ухмылки спрятать ума хватило.

О висящем над моей головой божественном покровительстве в роте знали уже решительно все, до последнего ездового. А что же до появившегося фан — клуба, то одним только грешным сыном терна Альбина число нанявшихся в роту хеленитов не ограничивалось. Как мне подсказал ухмыляющийся первый лейтенант, та шокированная принятием Хелой моего дара пара братьев на следующий день уже с самого утра перед воротами усадьбы ан Феллемов стояла. Их кстати взяли без разговоров. Причем именно потому, что они не скрывали ни причин появления у ворот, ни, своей обычно не афишируемой для посторонних профессии.

Короче говоря, «за барашком» лично мне ездить теперь было бессмысленно, а что до приказа отправить туда слуг, то он тоже не требовался. Пейзане почти сразу же осадили наш лагерь сами, рассчитывая расторговаться продуктами своего труда за всегда имеющиеся у наемников наличные. То, что женщины и дети в это время, пытаясь скрыться от нашего взора в высокой пшенице, петляли в сторону леса, мы предпочли «не заметить». Самим так было спокойнее.

Староста деревеньки оказался здоровущим, этакого древнескандинавского типа кабаном, наверное, лет шестидесяти от роду, нисколько не уступающим Эйдеру плечами и ростом. Возраст могучего старикана выдавали, пожалуй, одни морщины и совершенно седой хайр. Бицуха у него была как в молодости мощной, также как впрочем, и огромные, явно постоянно готовые к действию кулаки. На поясе старика висел легионерский меч, с не сильно щедро, но искусно украшенными серебром ножнами и пяткой.

Разговор с местными меня не заинтересовал, своих дел хватало. Уже официально, с внесением данных в ротный табель и повышением жалования назначенный моим оруженосцем Даннер к тому времени получил все необходимые указания и о барашке на ужин мог побеспокоиться без моего присутствия. Не мне же самому бытом было заниматься, имея за спиной целых троих слуг — Нейла; ездового с моей повозки Дая Эмриса, инвалида из Внешней стражи Бир — Эйдина до сей поры периодически выписывающего первому отцовские подзатыльники; и свеженанятого Эвана Роуча, еще одного наполовину слугу, наполовину воина, бритоголового крепыша двадцати лет от роду. Этот уже был не из халдеев, а из городских моряков, который, к горю семьи, фальшион возлюбил больше чем корабельные снасти. Его я, конечно же, принципиально присмотрел и нанял сам. Чужой стукач в своей повозке мне не требовался.

Задница за этот день в седле, конечно же, здорово задубела, так что пока хозобслуга ставила палатку, разжигала костер и занималась подготовкой к ужину, мне было самое время отойти от лагеря чуть вниз по течению и помыться.

Тут я, конечно же, взял с собой душистое мыло из земных запасов, смену белья ну и для сохранения статусности вполне могущий заменить короткий пехотный меч «Кинжал Гнева» подаренный мне в храме Хелы. К его постоянному ношению следовало привыкать, конечно же, стилетами к бедру развернув. К паладинам, если так о них можно выразиться Арея и Тира, могущая ощущать сверхъестественное общественность относилась гораздо с меньшей подозрительностью, чем к адептам Хелы. Из — за беспринципной пропаганды, наверняка.

Вода была холодновата, горы вокруг как — никак, но смыть пыль и пот, все равно было сродни божественному наслаждению, так что появление за моей спиной зрителей, осчастлививших моющегося солдата беседой как раз в тот момент, когда он восторженно кряхтя, намыливал скукожившиеся колокольчики, не оставило меня равнодушным.

— Ты где наемник этот нож добыл? — С сомнением поинтересовался сильный мужской голос. — Продать не хочешь?

Я удивленно развернулся к нему, впрочем, спрятав меченую брачной татуировкой руку за корпусом. Хотя узоры росписей разных членов Пантеона беглым взглядом и можно было попутать, если конечно самой печатью тамги не светить, но напороться на какого нибудь зоркоглазого чингачгука как раз в тот момент, когда я снял скрывающий татуировку напульсник, мне совершенно не улыбалось. Не при агентах конторы рядом.

На берегу стояло двое плечистых горцев в жестких кожаных куртках, ну вот нисколечко не похожих на забитых жизнью и мимо проезжающим людом типичных имперских крестьян. Если бы не возраст, обоим, наверное, не было и двадцати пяти, я бы сказал что имею дело с отставными легионерами. Об этом же говорили и палаши с елманью на их поясах, пусть и не принятого в легионах типа, но производивших впечатление ухоженного оружия профессионалов.

Оба были жилистыми, крупными парнями с длинными гривами стянутых плетеными кожаными шнурами немытых блондинистых волос какого — то неестественного, стального оттенка и карими в желтизну глазами убийц. А вот черты бритых лиц как я и заметил, были типично норвежско — шведскими. Несколько непривычный, короче говоря, фенотип, я бы сказал, что эти парни вероятнее всего своих дальних родственников на Земле не имели.