Чтение онлайн

Несколько секунд Квирелл смотрел на мальчик так, будто бы перед ним материализовался сам Тёмный Лорд собственной тёмной фигурой. Судя по всему, носитель частички души Волдеморта, неизвестной степени сохранности и вменяемости, в данный момент находился в состоянии, близком к шоковому.

Но молодой чародей довольно быстро взял себя в руки и бросил картинный взгляд на большие напольные часы.

— О, что-то уже поздновато… Что ж, Поттер, можете считать свою отработку успешно законченной, — флегматично пробубнил Квирелл, вновь взявшись за перо и пододвигая к себе чистый лист. — И впредь я бы попросил вас вести себя… ну, поспокойнее, что ли… А то довести сразу две группы до истерики — это… Мда. Доброй ночи, Поттер.

— Доброй ночи, профессор, — вежливо попрощался Харальд, пятясь к двери.

И лишь когда мальчик оказался в коридоре и отошёл от кабинета Квирелла на приличное расстояние, то смог облегчённо вздохнуть и вытереть об мантию вспотевшие ладони.

— Вот же нервотрёпка какая… — сам себе пожаловался Поттер. — С этими шпионскими игрищами и нервный срыв недолго заработать. Так. Завтра надо будет что-нибудь для успокоения души поджечь или лучше взорвать. Да, взорвать!..

Впрочем, кое-что всё-таки продолжало беспокоить мальчика — почему-то, несмотря на все опасения, Квирелл ни старался вредить, ни тем паче убить Харальда. И голова в его присутствии ни капельки не болела. И навязчивый чесночный запах глушил вовсе не сладковатую вонь мёртвого тела, а нечто совсем иное…

— Так… Давай-ка подымем дневник наблюдений за последний месяц… Что там у нас?

— Первая неделя — десять миллиграмм десятипроцентного раствора винкамина внутрестебельно. Отмечается замедление роста и пожелтение нижних листьев.

— Винкамина больше не наливать.

— …Вторая неделя — пятьдесят миллиграмм полупроцентного раствора подофиллотоксина наружно. Острый кризис, отмирание большей части надземной системы, общее угнетение образца.

— Мда. Мой косяк, чего уж там… Как думаешь, в чём было причина?

— Ммм… Слишком большая дозировка?

— Версия принимается. Попробуем стандартную десятку внутренне… Но только лучше месяца через два. Что там у нас дальше?

— Третья неделя.

— Ага! Там у нас, кажется, было что-то любопытненькое!

— Десять миллиграмм десятипроцентного раствора колхицина внутренне. Первые два дня — острый кризис, побледнение надземной системы, отказ от пищи. День третий — стабилизация. День четвёртый-седьмой — частичная утрата способностей к фотосинтезу, резкое увеличение прожорливости и агрессии.

— Ага! Вот оно! Так и знал, что не нужно мудрить… Ну, что ж, Невилл, в таком случае у нас сегодня по плану очередной опыт с мистером Триффидом!

Харальд азартно потёр руки и дружески хлопнул по плечу слегка улыбнувшегося Лонгботтома.

— Над кем это ты собрался ставить опыты, маленький изверг?

Как обычно в такие моменты, словно бы случайно около дивана не иначе как прямо из воздуха материализовалась Грейнджер. Естественно, со своим классическим прищуром и начальственным тоном, местами напоминающими аналогичные у мисс МакГи.

— Над Триффидом, естественно.

— С какого он факультета?

— А если он будет со Слизерина, ты будешь не против, да? — невинно поинтересовался мальчик. — Или даже сама поучаствуешь?

— Гарольд Поттер! — тут же возмутилась шатенка. — Как ты можешь такое говорить!

— Ммм… С помощью рта. Как и любые другие слова.

— Где тут был свежий номер «Пророка»?.. — многообещающе произнесла девочка, оглядываясь по сторонам.

— А ещё меня называют чрезмерно агрессивным… Гермиона! Да я на растении эксперимент буду проводить!

— И это растение зовут «мистер Триффид»? — скептицизму в голосе Грейнджер позавидовали бы даже матёрые следователи Святой Инквизиции.

— Хочешь — на Библии или Истории Хогвартса поклянусь? — подобный взгляд Харальда его отец со смехом называл «глазами кота из шрека». За долгие годы так и не удалось выяснить, что такое этот загадочный шрек — то ли материал, то ли место, то ли ещё что-то…

Гермиона сурово взглянула на мальчика. Нахмурилась. Вздохнула…

На Поттера решительно не получалось сердиться слишком долго.

— Один вопрос, Харальд…

— Дай угадаю… Зачем?

— Угу.

— Зачем идёт дождь? — глубокомысленно изрёк брюнет, хитро сверкнув глазищами. — Зачем бутерброд падает маслом вниз? Зачем Харальд Поттер делает то, что делает?

Мальчик широко улыбнулся.

— Потому что это естественно, чёрт возьми!

Грейнджер глубоко вздохнула и мысленно досчитала до десяти.

— Ладно взрывы, ладно драки — это уже, в принципе, ожидаемо… Но, мой Бог, что ты решил сделать с бедным растением?! Какой тебе интерес в ботанике?

— Гермиона, помнишь, нам на первом уроке гербологии показывали милашку дракену канадскую?

— Да, — шатенка кивнула. Но тут же её глаза широко расширились. — Нет!

— Да, — безмятежно произнёс Поттер.

— Харальд, это штука внесена в перечь особо опасных растений и животных!

— Глупые перестраховщики.

— Я тебя сейчас придушу!

Невилл, почуял, что сейчас его товарища будут бить. Несильно и неаккуратно, скорее всего, с безвинно пострадавшими, случайно попавшими под горячую руку шатенки. Поэтому поспешил ретироваться куда подальше.

— Эй, полегче, леди! — Харальд на всякий случай отпрыгнул в сторону. — Между прочим общественность тебе не простит, если ты убьёшь Мальчика-Который-Не-Сдох!

— Общественность скажет мне спасибо, если я спасу мир от начинающего террориста и маньяка, — пообещала Грейнджер, обходя диван и пытаясь дотянуться до Поттера. Мальчик же отчего-то настойчиво сохранял дистанцию. — Где этот монстр, Харальд?!

— Он не монстр, Гермиона! Хм… Или оно? Или она?..

— ГДЕ ЭТА ГАДОСТЬ?

— Как ты можешь так говорить! — ненатурально оскорбился Харальд. — Ты ведь даже его не пробовала!

— Так, я иду к Перси, — решительно произнесла шатенка. — Нет, лучше сразу к МакГонагалл!

— Зачем к МакГонагалл? Не надо к МакГонагалл, — вкрадчиво произнёс Поттер. — Гермиона, если ты бы увидела какая это прелесть, то сразу потеряла весь свой деструктивный настрой…

— ОК, мистер садовник, показывай свою прелесть.

— Э… ммм… Может, чуточку попозже?..

— СЕЙЧАС.

— Ладно, ладно…

Акуратненький пушистый кустик высотой около фута слегка шевелил разнообразными листочками пёстрого зелёно-сине-жёлтого цвета. Небольшие кисти бело-голубых цветов-колокольчиков с лёгким перезвоном кивали вверх-вниз, а посредине цвета самая настоящая роза. Правда небольшая и почему-то бело-голубого цвета.