Чтение онлайн

«А чего ты ждал, мой князь? Что она упадёт тебе в объятья?».

Цинта был прав…

Дуарх бы побрал Цинту с его правдой!

За болью пришла ярость, желание сжечь этот зал и дворец, и весь Эддар, и даже воду в бухте. Он смотрел перед собой, пытаясь силой воли унять это безумие, которое накрыло его с головой. Он сжал пальцами мраморные перила так сильно, что камень под его руками раскалился, обжигая листья вьющихся роз.

Не сейчас. Позже…

Он должен быть осторожен. Если у него есть связь с Потоком, не стоит им всем об этом знать.

Значит, она решила так…

Если на него не смотреть, то будто ничего и не было… И это ничего не значило… И если с ним не танцевать, и не говорить, то всё зарастёт, как порез на руке?

Не зарастёт.

Нет, Иррис, даже не надейся…

Он снова посмотрел на арку, на их милую пару, и его затопила волна безотчётной ненависти к Себастьяну.

Она так смотрит на него…

И улыбается ему…

Прикасается…

Доверяет…

Слушает…

Может она и любит его?

Эта мысль была невыносимой.

Нет, не может быть, чтобы всё было притворством! Он чувствовал совсем другое…

И если бы не эти чувства, может, ему было бы легче?

Он даже отсюда ощущал её смятение и желание. И оно притягивало его совершенно необъяснимо, как пчелу притягивает цветок.

Проклятье!

Музыка вырвала его из терзаний — бал начался. Он оттолкнулся от колонны, снова провёл рукой по волосам…

Она хочет играть в безразличие — хорошо. Он умеет играть и в эту игру.

— Таисса? — он прошёл мимо Иррис, не глядя, и подал руку сестре. — Жаль, что право открывать бал досталось не тебе. Если кто и должен был представлять дом Драго, так это ты.

— Альберт, ты пьян? — настороженно спросила Таисса, вставая в фигуру. — Что это за фонтан любезностей с двойным дном? Тебе что-то от меня нужно?

— Я тут подумал, что теперь, когда с нами нет Салавара, мы могли бы стать честнее друг с другом. И положа руку на сердце, из всех претендентов на место верховного джарта я выбрал бы тебя.

— Это почему же? — спросила Таисса, и в голосе её было искреннее удивление.

— Потому что из нас всех ты единственная, ну, ещё, пожалуй, тётя Эв, кого на самом деле интересует величие этого Дома. А это заслуживает уважения.

И видя, как расширились её зрачки, Альберт понял, что попал ей в самое сердце.

Смотри, Иррис. Смотри…

Он хорошо танцевал. Он умел вести женщину в танце так, что она не ощущала пола под ногами, так, что весь зал завораживали их движения, заставляя следить за пируэтами. Он кружил Таиссу и говорил ей то, что она хотела слышать. И где-то, в глубине души он даже кое с чем был согласен, но говорил всё это лишь для того, чтобы видеть, как сияет вокруг Таиссы огонь тщеславия. И все вокруг видят его. Все вокруг чувствуют, как нравится ей то, что он говорит.

И она пусть видит…

Это не так уж сложно — зажигать огонь в других. В нём было столько ярости и боли, что превратить их в огонь было легко, и одаривать им всех вокруг.

Смотри Иррис… Смотри…

Но она танцевала с Себастьяном, она смотрела в лицо ему и улыбалась, и было совершенно очевидно, что он не замечает ничего вокруг, окунувшись в её взгляд. И с каждым поворотом танца расстояние между ними было всё меньше…

Проклятье!

Желание спалить дворец становилось всё сильнее, и Альберт держался изо всех сил, понимая, что Гасьярд и Истефан, и тётя Эв, и все остальные увидят, вспыхни его сила чуть больше чем нужно.

На следующий танец он пригласил Милену. Ей он говорил, что она красива. И что умна. Что он бы согласился уже на её предложение, будь она на месте Драгояра. И что все прайды умерли бы от зависти, увидев её на месте верховного джарта. Она хоть и не верила большинству его комплиментов, но очень хотела им верить. Они трогали тайные струны её души, и вокруг неё полыхало яростное пламя. Не сияние, как вокруг Таиссы, а настоящий пожар.

Потом он танцевал с Хейдой. И тётей Эв. А дальше стал приглашать всех самых красивых женщин, которые были на этом балу. Он не пропустил ни одного танца, он шептал им то, что они хотели слышать, он зажигал огонь в их глазах и сияние вокруг. Увёл всех поклонниц Драгояра, и к середине бала его, кажется, ненавидело уже большинство мужчин, чьи женщины следили за ним жадными взглядами. Он отдавал этот огонь каждой из них, и надеялся лишь на то, что Иррис тоже это видит.

Этот огонь мог быть твоим, Иррис… Весь этот огонь...

И он не мог заставить себя не смотреть на неё, бросая мимолётные взгляды через плечо своих партнёрш. Она танцевала с Гасьярдом и что-то отвечала ему, но лицо её было бледным и грустным. Напряжённые плечи, вымученная улыбка… Потом с Истефаном, с Драгояром, с Тибором….

Но она упорно прятала взгляд от него. К середине бала он уже не в силах был выносить эту пытку. И подхватив под руки двух дам, отправился к краю площадки, к напиткам и фруктам и долго стоял там, обнимая одну из женщин за талию и шепча другой на ухо милые комплименты.

Только легче не становилось. Он хотел, чтобы Иррис ревновала, чтобы представляла себя на месте этих женщин. И он почти ненавидел себя за это. Потому что всё, что ему было нужно — остаться с ней наедине и поговорить. Ему нужен был только один её взгляд, чтобы он понял, что ей не всё равно…

Он оставил женщин и ушёл в тень под галерею, прислонился к колонне и снова взялся за вино. Вино сегодня — это лучший друг… Он не помнил, какой бокал это был по счёту, но сегодня вино словно назло ему превратилось в воду и совершенно не пьянило, а он хотел бы напиться до бесчувствия, чтобы завтра проснуться в какой-нибудь канаве, в борделе или кабаке подальше отсюда. Чтобы скулы болели от чьих-нибудь кулаков, а не сердце от холодных слов Иррис и её безразличия…