Огненная лилия
Шрифт:
«Сколько я тебя знаю…»
– Нашел время ссориться!
Слава никак не могла сосредоточиться. А ведь все, кажется, ясно. Вот вам и ключ к разгадке. Но самая важная мысль все время ускользала.
– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – Денис нагнулся над ней.
– Я кажется… засыпаю…
– Вот и хорошо.
Он вдруг легко поднял ее на руки. Слава и не ожидала, что в муже столько силы! Держа ее на руках, Денис сделал пару шагов по направлению к двери.
– Спокойной ночи, – хихикнула Женька.
– Куда ты меня несешь? – Слава с трудом сообразила, что Денис идет не в ее комнату. Напротив, он направился с ней к выходу.
– Спать.
– Но моя комната там, – пролепетала Слава, махнув куда-то рукой.
– Я знаю.
Держа ее на руках, Денис вышел на открытую веранду. Глотнув свежего воздуха, Слава немного пришла в себя и даже попыталась вырваться. Но Денис легко пресек ее вялые попытки к сопротивлению.
– Спокойнее… Ты же сама все время этого хотела… Я однажды вытащил тебя прямо из-под колес, помнишь?
Денис легонько ее тряхнул и понес к лестнице.
– Это… было… раньше… – лепетала Слава, вяло цепляясь за перила.
– А сейчас что изменилось? – тяжело дыша, спросил Денис.
У нее уже не было сил отвечать. Видимо, в стакане была лошадиная доза этого проклятого снотворного. Ее снотворного, между прочим. Это она доставала лекарство, изводила врачей жалобами на бессонницу, на хроническую усталость, которой не было. Вот теперь Слава на самом деле почувствовала смертельную усталость…
Смертельную…
– Как хорошо, что ты на диете, – попытался пошутить Денис. – Нести легче.
Ему это давалось с трудом. Пот струился со лба. Она была хоть и худой, но высокой.
– Ты справишься? – крикнула сверху Женька.
В последний раз, открыв глаза, Слава увидела, как ее лучшая подруга стоит на веранде, свесившись через перила.
– Или мне спуститься, помочь тебе?
– Сам справлюсь!
Денис тряхнул жену, перехватив поудобнее, и зашагал в сторону понтона. Женька смотрела на них сверху и, кажется, улыбалась. Или Славе так показалось? Она почти спала. Ей снилось, что она едет по пустыне на верблюде, а скорее, не едет, а плывет… Море такое спокойное… хочется спать… Вдруг верблюд перешел на бег…
Нет, это Денис спускается по крутой тропинке к реке. Ему неудобно с тяжелой ношей на руках, он тяжело дышит. Зачем же так мучиться?
– Еще немного осталось…
Это он ей или себе?
Славе послышался какой-то гул. Гроза? В пустыне? Нет, это Денис ступил на понтон. Под его тяжестью, да еще и с ношей на руках, понтон сильно раскачивается. Да и сам Денис уже выбился из сил.
– Ну, уж на пляж я тебя не понесу!
А почему? Как хорошо было бы искупаться! Вода после дождя словно парное молоко! Славе казалось, что она с ним разговаривает, но на самом деле она и рта не могла раскрыть. А ей так хотелось спросить: за что?
Хотя это смешно. Смешно спрашивать у людей, за что они ненавидят Ярославу Филатову. Тем более смешно спрашивать об этом у Дениса. Он с трудом перекинул ее тело через натянутый вместо перил канат.
– Вот и все.
Ее словно обожгло. Обожгло, а потом оглушило. Это была вода. Парное молоко? Как бы не так! Слава сначала задохнулась, а потом на короткое время проснулась. И даже сумела вынырнуть из воды. Денис стоял на понтоне и смотрел, как она тонет.
– Помогите… – прохрипела Слава.
Все-таки она была сильной. Очень сильной. Настолько сильной, что даже в таком состоянии смогла сделать пару гребков и пару секунд продержаться против быстрого течения. И суметь зацепиться за край понтона.
– Помогите… – собрав последние силы, прохрипела она.
И тут случилось самое ужасное, даже в сравнении со смертью папы, с гибелью обожаемого Эдика и скоропостижной кончиной мамы. Слава ведь не видела, как падал вертолет, как летела в кювет машина, как тихо во сне умерла ее мать. Все это было страшно, но и от нее очень далеко.
А самое ужасное оказалось у Славы под носом. Мало того, в одной с ней постели. Страшный человек, ее муж, смотрел, как она тонет, и был абсолютно спокоен. Мало того! Он был рад! Рад тому, что все закончилось. Избавился от нее безжалостно. Он наступил ногой на ее руку, цепляющуюся за край понтона. И рука бессильно разжалась. Не от невыносимой боли, хотя Славе и в самом деле было больно. Просто она поняла, что это конец. Они ее не просто предали, муж и лучшая подруга. Они решили ее убить и, видимо, давно к этому готовились. Все, конец…
Слава опять ушла с головой под воду. На этот раз у нее уже не было сил бороться с течением. Ее понесло. В последний раз, оказавшись на поверхности воды, она увидела, как Денис идет по понтону на берег. Он свое дело сделал.
В реке
– Спокойнее…
Слава почувствовала, как ее подхватила чья-то сильная рука.
– Спокойнее… Ничего не бойся, я с тобой…
Река была очень быстрой, но зато и узкой. Родион в два счета выгреб против течения и свободной рукой зацепился за кусты. Другой рукой он держал над поверхностью воды ее голову.
– Он нас не видит. Здесь поворот.
Родион какое-то время пытался отдышаться. Дна под ногами не было, но зато можно было держаться за ветки ивы, низко нависшие над водой. Впрочем, Слава и этого не могла. Руки и ноги у нее по-прежнему были как ватные. Отдышавшись, Родион, перебирая рукой ветки, постепенно стал подтягивать ее к берегу, туда, где помельче.
– Все хорошо… Ты умница… От снотворного не умирают…
«Откуда ты знаешь, что они подсыпали мне снотворное?» – хотелось спросить ей.
– Извини, у меня не было доказательств… Ну, отдышалась? А ну! Еще разок!
Он сделал последнее движение, настолько мощное, что протащил ее метра два. И тут она почувствовала под ногами дно. Все было как в тумане, хотя в холодной воде ей стало значительно легче. Сонливость почти прошла, осталась только невыносимая слабость.
Родион выволок ее на берег и, положив на траву, стал ритмично и с силой давить на грудь. Раз, другой, третий… Она закашлялась, изо рта полилась вода.
– Давай! Выплюнь из себя эту дрянь!