Чтение онлайн

Затем к Махоркину и Марине подступили со своими пожеланиями его товарищи.

— Деток вам поболе, — поклонился Хохлов. — И урожаев в поле. Избу попросторней, и внуков, и правнуков заведите попроворней!

— И чтобы ваша юрта всегда была для друзей открыта, — тряс руки Махоркину и Марине Сандыбаев. — А друзья… Мы, конечно, к тебе, к вам, извиняюсь, обоим, в гости приедем. А пока, — он взял из рук одного, куда-то сбегавшего бойца узел, кокетливо обвязанный розовой лентой, и протянул его Марине. — Вот вам наш свадебный подарок.

— Одеяло верблюжье на две персоны — прокомментировал Хохлов. — А в нем, развернув не спеша, найдете пустышку для малыша.

— Да когда же вы успели? — удивился комиссар.

— Мы еще вчера узнали, что он сегодня выписывается, и что за ним Марина приедет, — улыбаясь сказал Хохлов. И, помрачнев, добавил: — Не знали только, что его комиссовали. Решили отметить это событие. Еще бы — первая свадьба в отряде!

— Какая там свадьба, — развел руками Махоркин. — Не везет мне, как с Асей.

Марина насторожилась:

— С какой?.. С какой Асей?..

Комиссар поспешил утешить не на шутку встревоженную девушку:

— Да не волнуйтесь. Это наша отрядная шутка. А Василий у нас первый заводила. Он вам не одну побаску расскажет… Кстати, — Огнивцев достал из кармана бумажник и вынул из него пачку денег. — Возьми, Василий, от командования отряда свадебный подарок. В дополнение, так сказать, к твоему боевому ордену.

Махоркин засмущался, замахал руками:

— Зачем, не надо, спасибо большое.

— Бери, бери, Василий, а то обидишь. Это от твоих боевых друзей на первое обзаведение. И не смей возражать, — с досадой добавил комиссар, увидев, что Махоркин прячет руки за спину. — Что мы, чужие тебе, что ли?!

— Спасибо, товарищ комиссар. Век не забуду, — растроганно сказал Махоркин, обнимая Огнивцева.

Махоркина и его невесту пошли провожать шумной группой. По пути к КПП Огнивцев встретил полковника в новой кубанке, который быстрой походкой лихого рубаки, звеня шпорами, направлялся в кабинет командира части. Это был старый знакомый комиссара — командир одного из полков Доватора.

— Ба-а! Какая неожиданная и приятная встреча, старший политрук. Это что тут у вас?.. Что за шум, а драки не видно? — пожимая Огнивцеву руку, спросил полковник.

— Наш один разведчик, вот он — орденоносец-гвардеец Махоркин по ранению в запас уходит. Да и жениться задумал. Вот мы его и поздравляем с предстоящей свадьбой.

— Со свадьбой? Когда же это он успел? Молодец!

— И невеста не обычная, — продолжал комиссар. — Встретил он ее во время нашего рейда. Так что романтичная случилась история.

— В каком тылу? Где? — спросил полковник.

— Под Москвой. В тылах фашистской группы армий «Центр». Отважный боец. Восьмерых претендентов на парад немцев в Москве ухлопал. Орденом награжден.

Полковник крепко пожал Махоркину руку, со вкусом расцеловал его избранницу и отвел Огнивцева в сторонку:

— И у меня радость. Назначение на кавалерийскую дивизию получил. И вот свадьбу встретил. Говорят, что для военных это добрая примета. Все бы хорошо, да не могу забыть Льва Михайловича…

— Доватора? — тревожно спросил Огнивцев. — Почему… забыть, что случилось?

— А ты еще не знаешь… Беда, брат, случилась. Погиб Лев Михайлович около Палашкино. Есть такая богом забытая деревня в Рузском районе.

— Как это случилось?

— Долго и тяжело рассказывать. Погиб, как и воевал, геройски. Уже на второй день после гибели ему звание Героя Советского Союза присвоили. Посмертно.

Огнивцев почувствовал, как острой болью сжало сердце. Такой молодой обаятельнейший человек погиб. Что за несправедливость судьбы!

— А сейчас-то куда вы направляетесь, как к нам попали? — спросил полковника Огнивцев.

— Так этой частью мой старый друг еще по гражданской войне командует. Подполковник Спрогис, Артур Карлович. Иду попрощаться с ним перед выездом на фронт. Ну, будь здоров, старший политрук.

Зашагал дальше по коридору полковник — удалью, хваткой, даже внешней осанкой похожий на генерала Доватора. Ушли и Махоркин с Мариной. Долго комиссар и его боевые друзья стояли у КПП и прощально махали руками.

Вернувшись в казарму, Огнивцев прилег на койку и задумался. Весть о смерти Льва Михайловича Доватора не давала покоя. В чем же секрет солдатской судьбы? Как так получается, что одни гибнут, как говорится, на взлете, а другие все же остаются в живых на пользу дела, на радость родных, близких и друзей? Случайность? Конечно, она на войне неизбежна. Это и шальная или напротив метко выпущенная пуля, точно угодивший снаряд, случайный осколок… И тут уж ничего не поделаешь.

Чаще всего, конечно, гибнут люди в неравном бою, неожиданных стычках, гибнут, когда положение безвыходное и только ценою жизни можно выиграть бой, спасти положение. Иногда виновниками гибели бойцов выступают командиры и начальники. Необдуманная операция или бой, головотяпский приказ: «Вперед, ура!». Занятие невыгодных позиций на виду у врага… И все же немало погибло, ранено бойцов и командиров по их собственной неосторожности, нерасторопности, неосмотрительности, халатности, излишней горячности.

Как могло случиться, что в засаде на высоте 238,0 Махоркин не уберегся от вражеской пули, которая едва не оборвала ему жизнь? Видимо, мелькнуло на солнце стекло прицела его снайперской винтовки и этого было достаточно врагу. Ему повезло, что вражеская пуля прошла вскользь и он хоть и получил тяжелое ранение, но остался в живых. А могли и его похоронить в лесах Подмосковья. Нет! В будущем надо очень тщательно и глубоко анализировать бой не только в общем плане, но и поведение в нем каждого бойца, на живых примерах…

А сейчас надо продолжить записки Шевченко. Надо запечатлеть на бумаге для будущего, не только военного, но и послевоенного, образы бойцов, самоотверженно выполнявших свой долг в суровую пору испытаний.

И Огнивцев на чистом листе бумаги написал звание, имя, отчество и фамилию бойца: «Рядовой Никита Степанович Мисник». Сверяясь со своими записями, продолжил: «Родился он в Тамани Тимирского района Краснодарского края. В той самой, которую описал М. Ю. Лермонтов. Никита рассказывал, как пожилые и молодые станичники и станичницы провожали его в Красную Армию… Старики-казаки напутствуют на службу Отечеству, дают завет не посрамить свой край, быть героем. Одна молодайка задорно расхохоталась: «Куда ему! Невесту свою не мог на винограднике догнать. Хоть бы сам цел остался». Не знала ты, девушка, что во второй части своих шутливых слов пророчицей оказалась. Да, Мисник погиб, но он успел внести свой вклад в защиту Родины. Каким выносливым, ловким, бесстрашным и расторопным он оказался в боях с фашистами!