Чтение онлайн

– Что расскажете? – поинтересовался сотник, протягивая дварфам свою баклажку с вином.

Дварфы молча замотали головами – от вина отказывались.

– Мы все сделали, как надо… – сообщил Истлейв. – Договорились… Они переделают последний проход. Старый закроют, запекут и сделают непроникаемым, новый выведут, как вы сказали, в скалу. Оставят только тонкую стену, которую легко разрушить плечом. Кто захочет выйти в ту сторону, сразу свалится с обрыва.

– Стражи с ними нет? Спрашивал?

– Восемь воинов на выходе. Караулят, чтобы не ушли.

– Я не понимаю… Они такие хорошие землекопы… Почему же тогда сами не могут сделать выход в другую сторону, чтобы спокойно уйти? – спросил конунг.

– А что тогда Торольф сделает с их семьями?.. – спросил Истлейв, почесывая свою нерасчесанную бороду. – Жены и дети стали заложниками и сейчас сидят в Красных скалах тоже под охраной стражи. Если дварфы не будут копать или убегут, стража убьет женщин и детей. Так пригрозил Одноглазый. Мы именно с этой стражи, кстати, и собирались начать. Там двадцать воинов следят, чтобы не разбежались дети. Сначала надо освободить семьи, потом копатели сами выйдут. Так мы планировали.

– Но там же, в Красных скалах, насколько я помню, есть подъемный мост, – сказал конунг. – Наверное, он поднят, чтобы никто не ушел. Как вы хотели туда попасть?

– Мост для посторонних, – улыбнулся дварф, и улыбка совсем изменила его грубое лицо и сделала даже приятным и приветливым. – У нас свои ходы. Не забывай, конунг, что мы подземные жители. Для нас путешествовать под землей то же самое, что для вас плавать по воде. Это не слишком трудно, хотя там тоже есть свои опасности. Но не в наших краях. Опасности обычно встречаются в старых заброшенных подземельях, где любит поселяться всякая нечисть. В полуденной стороне Швеции много таких мест. Дварфов там истребили, а в подземельях живет нечисть. Есть нечисть из нелюдей, есть вообще непонятно какая. Я вот слышал о подземных драконах и великанских червях-людоедах. Эти людоеды одинаково поедают и людей и дварфов. И горе тому, кто туда сунется. Слышал я, в прошлом году четыре сотни шведов решили воспользоваться заброшенным подземельем по своим военным делам, и все там сгинули, когда нечисть на них полезла. Человека три, кажется, сумели спастись. Вышли седые и согбенные, без сил, без разума. Когда там дварфы жили, они за подземельями следили и нечисть не пускали своими заговорами. А теперь все проходы свободны. И под землей живет беда.

Открылась скрипучая тяжелая дверь, и вошел староста Хрольф. Посмотрел сурово на всех собравшихся у очага, пошевелил увесистым длинным носом и только потом шагнул вперед.

– Что ты? – спросил Ансгар. – Отправил посыльных за другими старостами?

– Отправил, конунг. Старосты вот-вот прибудут. Я по другому поводу. С верхней башни видно каких-то воинов. Они пришли со стороны Швеции и ушли в сторону Сухого оврага. Около двадцати человек.

– Это не наши люди, – сказал Большака. – Наши в другой стороне и идут не из Швеции, а в Швецию. Ты посматривай за этими… Скоро события начнут развиваться стремительно, и нельзя оставить без внимания никого, кто окажется поблизости. Я думаю, это как раз те, что должны ворваться в этот Дом…

– Вход в подземелье как раз в нижнем конце Сухого оврага, – заметил Истлейв.

Староста словно бы не слышал эти слова и посмотрел на Большаку неприветливо.

– Я ни за кем не посматриваю, сотник, – сказал Хрольф сдержанно. Ему явно не нравилось, что Ансгар окружил себя славянами и дварфами, вместо того чтобы положиться на своих людей. – Я только передал, что сказала стража с верхней башни.

– Ну так пошли разведчиков, чтобы присмотрели за подозрительными воинами, – сказал Большака. – Или ты предлагаешь, чтобы я послал своих людей? Тогда я не понимаю, зачем вообще здесь нужен ты… Пошли, пошли людей… И спешно…

– Выполняй, Хрольф, – мягко сказал Ансгар. – Сотник Большака командует обороной моего Дома, а нам нужно организовать оборону. Он знает, что говорит… Пусть разведчики просто заглянут туда, но в глубину не суются. По крайней мере, надо выяснить, шведы это или норвежцы. Нам сейчас опасны и те, и другие. Но, повторяю, осторожно… Иначе можно спугнуть…

– Он командует обороной? И потому его воины заняли все площадки внешних стен? – спросил староста.

– Именно потому, – сказал конунг твердо и даже в слегка повышенном тоне. – Ты должен помогать Большаке, что бы он ни попросил сделать. Это моя воля! И всем вместе распоряжаюсь только я, запомни. И не потерплю, чтобы кто-то мою волю не выполнял или выполнял неохотно. Кто выполнять не хочет, может убираться хоть к Торольфу Одноглазому… Только это ненадолго, потому что дни Торольфа сочтены…

Хрольф кивнул слегка обиженно и вышел.

– Ревнует… – с пониманием отметил Ансгар уже другим тоном. – Наш народ всегда принимает только своих и помогать хочет только своим. Мы не любим, когда нами командуют чужие. Но их всех следует сразу ставить на место и в дальнейшем держать жесткой рукой, иначе совсем от рук отобьются. Это еще наука моего отца…

Дварфы вывели сотню Овсеня к обширным зарослям высокого кустарника, который они почему-то назвали лесом. Может быть, для них, учитывая их рост, это и был лес, но для всадников, тем более сидящих на лосях, местные заросли так кустарником и оставались и не могли скрыть ни самого всадника, ни даже лося без всадника.

– Здесь надо спрятаться, – сообщил Херик.

– По-моему, больше шансов спрятаться на городской площади, – хохотнув, возразил сотник Овсень. – Там, по крайней мере, среди торговых людей затеряться можно. Я не могу заставить лосей лежать, когда сам лягу. Им это всегда трудно, они ложатся только раненые или больные. А без этого лоси будут слишком заметны.

Дварфы из всех животных общаются только с козами и даже собак не держат. Лосей, конечно, в жизни видели, но диких и издали. И потому не знали их повадок и возможностей. Херик обернулся на чью-то мысль из своей колонны, выслушал, кивнул и согласился с сотником.

– Да, здесь вас будет видно, лучше отойти в Ломаный овраг. Но рядом с Ломаным оврагом проходит дорога к башне Гунналуга, и там следует быть особо осторожным.

– Если овраг так же глубок, как высок этот лес, то нам и там не спрятаться… – предупредил Овсень. – Не лучше ли сразу поискать надежное убежище?

– Овраг всех вас скроет… – сказал Херик. – Там, в дополнение ко всему, по краям растут такие же кусты, как здесь. Меня только дорога беспокоит. Нас могут с нее увидеть, а это плохо. Я провожу вас и останусь с вами, а мои братья уйдут работать. Когда нужно будет, они позовут нас. И сразу попроси своих стрелочников убивать всех воронов, что будут летать поблизости… Издали они кажутся черными, но на самом деле они синие. Это не живые птицы, это частицы Гунналуга, которых он из себя самого создал…

– Стрельцов… – поправил Овсень. – Стрелочник – это мастер, который делает стрелы.

– Стрельцов, запомни это… – назидательно добавил Извеча, высовываясь из-за спины Овсеня и грозя пальцем.

– Стрельцов… – согласился дварф. – Поехали в овраг…

– Поехали. Велемир, ты слышал урок? [6]

– Мы готовы. – Велемир показал, что и он сам, и все его стрельцы уже держат в руках и луки, и стрелы и готовы отреагировать на приближение любой птицы, даже не ворона. Стрельцов предупреждать и надобности не было. Они всегда сами реагировали на обстановку и готовились заранее, не дожидаясь приказа.

Путь занял немного времени, и птиц в это время поблизости не оказалось, хотя слышалось откуда-то со стороны громкое карканье. Сам овраг, как оказалось, сбегал со склона холма извилистой, как молния, ломаной линией и больше походил бы на трещину в земной поверхности, если бы не имел плоского дна, по которому, видимо, весной, в пору таяния снегов, сбегала в сторону моря целая талая река. Там, где река натыкалась на камни или скалы, она резко сворачивала в сторону, образуя изгиб оврага. И шла прямо до следующих камней или скал.