Чтение онлайн

Фрэнк сказал самым небрежным тоном:

– Хорошо, практически единственное, о чем вы нам не сказали, – это как Флоренс выманили из запертой комнаты. Крисп даже придумал, как она оттуда ушла. Она прошла по коридору в одних чулках, предположительно держа обувь в руках. Ну и как?

Мисс Сильвер серьезно и с сочувствием посмотрела на него:

– Я думаю, Фрэнк, что бедная женщина пошла встретиться с мужем и что на этот раз у Люка Уайта не будет алиби.

Торп-Эннингтоны собирались поехать в город, Фредди – на свою деловую встречу, а леди Мэриан – на примерку, к парикмахеру и на заранее назначенную встречу. Все поняли, что они вернутся вечером.

– Хотя я уверена, что не знаю, что мы можем сделать, а что касается дознания, то, слава богу, мы ничего не видели. Но, конечно, нам бы не хотелось чувствовать, что мы сбегаем, ведь правда, Фредди, дорогой? – бойко лепетала Мэриан.

Фредди грустно и невнятно что-то пробормотал, затем они сели в свою дорогую машину и отбыли Е Лондон. За рулем сидела Мэриан Торп-Эннингтон.

Джеффри Тавернер уехал в своей недорогой небольшой машине на час раньше. Он объяснил инспектору Криспу, что сделает все намеченные на день дела и вернется к семи часам вечера.

Джекоб Тавернер дал Торп-Эннингтонам фору в полчаса, после чего тоже выехал на дорогу, ведущую в Лондон. Мисс Сильвер сомневалась, что он действительно в состоянии вести машину.

Рэндал Марч и инспектор Крисп уехали несколько позже, оставив в кабинете Кастелла инспектора Эббота и молодого человека по фамилии Уиллис – детектива, одетого в штатское.

Мисс Сильвер, перекинувшись парой слов с Джейн Херон, спустилась в гостиную, где набрала на спицы необходимое количество петель для пары ярко-синих панталончиков, которые подойдут к шерстяному платьицу маленькой Джозефины. Она выбрала кресло поближе к тому, в котором сидела Милдред Тавернер, листавшая страницы старого номера журнала «Пикчер Пост». Искоса посмотрев на соседку два или три раза, мисс Тавернер подвинула кресло к ней поближе.

– Мисс Сильвер, как вы думаете, когда мы сможем уехать отсюда?

– Боюсь, это трудно предсказать.

Рука Милдред потянулась к голубым бусам.

– Все это так ужасно, правда? Мне приходится проходить мимо комнаты бедняжки каждый раз, когда я иду к себе. Вы верите в проклятые дома и в привидения?.. – Она замолчала.

Мисс Сильвер продолжала спокойно вязать.

– Почему вы об этом спрашиваете, мисс Тавернер?

Милдред Тавернер вздрогнула:

– Я просто подумала, как ужасно было бы, если бы дверь комнаты вдруг открылась, когда я буду проходить мимо ее комнаты, и нечто вышло бы оттуда.

Мисс Сильвер быстро считала:

– Шестнадцать, восемнадцать, двадцать, двадцать две, двадцать четыре… Да, думаю, этого должно быть достаточно. Мне кажется, вам нужно забыть об этих нездоровых фантазиях. Нет ничего сверхъестественного в том, что происходит в этом доме. А вот интересно, можете ли вы рассказать мне, какую спальню занимают мистер и миссис Кастелл – ту, которая раньше принадлежала вашему прадеду, старому Джереми Тавернеру и его жене? Семейные традиции – это так интересно, и я вдруг подумала…

– Да… – Милдред Тавернер очень заинтересовалась темой, – это та самая комната. Хозяин дома всегда спит там. Окна выходят на передний двор, и, когда экипажи подъезжали со стороны Лондона, форейторы обычно трубили в рожки на вершине холма, чтобы он мог услышать их и спуститься вниз. Мой дед рассказывал, что сам слышал звуки рожков, хотя, конечно же, его окно выходило на другую сторону. Он и его брат Джереми, а также Марк и Люк – все они спали в угловой комнате. Сейчас в ней спит Эйли. Окно выходит на задний двор, и из него видно море, но дед говорил, что слышал по ночам звуки рожков. Потом путешествия в экипажах закончились – была построена железная дорога, но все равно периодически приезжали постояльцы в экипажах. Люди ехали издалека – верхом, в легких двухколесных экипажах и в других. Я поняла – из того, что он рассказывал, – что здесь часто играли в азартные игры и ставки были довольно высокие. Понимаете, не очень-то приятно говорить это, но я не могу не чувствовать, что этот дом не был очень респектабельным. Конечно, мой дед так не считал. Он покинул дом, когда был очень молодым, а он был очень порядочным человеком. Но я думаю, что в те времена многие люди не были на самом деле теми, кого мы называем сейчас добропорядочными, и я не могу не думать, что Джекоб Тавернер делает большую ошибку, пытаясь ворошить прошлое. Джеффри это не нравится, и… и мне тоже не нравится. – Она посмотрела на мисс Сильвер из-под влажных розовых век. – Я хочу сказать, что теперь мы все респектабельные… Почему бы не оставить все в прошлом?

Мисс Сильвер согласилась, что в истории каждой семьи бывают моменты, о которых лучше забыть.

Милдред Тавернер согласилась:

– О да!

Вскоре после этого Фрэнк Эббот прошел через гостиную. Так как он мог выйти из кабинета, не проходя через гостиную, мисс Сильвер проводила его взглядом. Когда он выходил в холл, то слегка ей кивнул и закрыл за собой дверь. Милдред Тавернер рассказывала о доме с привидениями в Хэмпстеде. После ухода Фрэнка мисс Сильвер начала слушать рассказ со всем вниманием, которое могла этому уделить.

Без четверти час пришел Джон Хиггинс. Новость о смерти Флоренс Дьюк стала ему известна, и он объявил, что пришел за Эйли. Конечно, он не мог выбрать более неудачного момента. Наступило время второго завтрака, Энни была загружена работой, а Эйли и Джейн накрывали на стол.

Джон сказал:

– Извините, тетя Энни, – и прошел через кухню мимо Кастелла, будто не видел его. Он толкнул обитую сукном дверь, и она закрылась прямо перед сердитым лицом хозяина дома.

Эйли подняла глаза, когда он показался из-за ширмы у двери в столовую. Он не видел Джейн Херон – он никого не видел, кроме Эйли.

– Я пришел, чтобы забрать тебя отсюда.

Эйли вспылила. Удивительно, как слабый гнев способен укрепить покидающее вас мужество. С того ужасного момента, когда они все стояли, смотрели в пустую комнату и осознавали, что Флоренс Дьюк там нет, Эйли постоянно и четко представляла себе одну и ту же картину: она бежит по дороге в Клифф, бежит быстро, как ветер. Затем она стучит в дверь Джона Хиггинса и бросается в его объятия. Эта картина была одновременно источником и тревоги, и утешения. Источником тревоги потому, что это означало признание существующей ужасной опасности, от которой она может спастись только бегством. Источником утешения потому, что она указывала путь к спасению. И вот Джон появился здесь как раз тогда, когда они были заняты подготовкой к ланчу, и говорит с ней коротко и резко, будто он имеет право приказывать ей. Ну и что бы на ее месте почувствовала любая девушка? Страх куда-то исчез – ведь Джон был здесь и бояться незачем. Его место занял гнев. Посверкивая темно-голубыми глазами, она ответила:

– Я ни за что не уйду!

– Эйли!

Девушка топнула ногой:

– Я готовлю ланч!

– Я подожду тебя.

– Послушай меня, Джон…

– Эйли…

– Я не собираюсь оставлять тетю Энни, и все тут!

В этот момент из-за ширмы появился Кастелл, великолепный в своем достоинстве и сдержанности. Ему трудно было сдерживаться, но он смог преодолеть свои эмоции. Удовлетворение собственным поведением так и лучилось из него. Он принял величественную позу и указал Джону Хиггинсу на дверь.