Огненное море
Шрифт:
Взгляд мертвеца был устремлен прямо перед собой, руки безжизненно лежали на коленях.
— Это камера принца! — напряженным голосом проговорил Томас. — Та, в которой свет. Ваш друг в камере напротив.
Джера стремительно бросилась вперед, Джонатан поспешил за своей супругой. Альфреду пришлось сосредоточиться, чтобы заставить свои неуклюжие ноги двигаться в одном направлении. В результате он остался позади всех — и тут заметил, что хранитель, приведший их сюда, куда-то исчез и Томас тоже бесследно растворился во мраке.
Из тьмы послышалось бряцание оружия. Альфред увидел опасность — вернее сказать, почувствовал: вряд ли можно было что-либо отчетливо разглядеть во мраке. Он набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть, предупредить герцога и герцогиню, но, едва перестав следить за своими ногами, запутался в них и рухнул на каменный пол. Крик его превратился в резкий выдох.
Однако же, как оказалось, впервые его неловкость сослужила ему добрую службу. Позади раздался звон тетивы, и стрела пронзила воздух как раз там, где он стоял мгновение назад.
Задыхаясь, пытаясь приподняться, Альфред увидел впереди Джонатана и Джеру — два темных силуэта в свете светильника. Великолепные мишени.
— Джонатан! — вскрикнула Джера. Оба заметались растерянно, не зная, куда укрыться, еще не вполне понимая, что происходит. Снова зазвенела тетива.
Альфред едва не потерял сознание, но справился с собой и выдохнул какие-то руны, не понимая, что говорит, — они всплыли откуда-то из его подсознания.
Тяжесть обрушилась на сартана. На мгновение Альфреду показалось, что он обрушил своды пещеры на собственную лысеющую голову, но он тут же понял по запаху, по прикосновению ледяной плоти и железа, что снова совершил то же, что и на берегу Огненного Моря. Он убил мертвого.
— Джера! — испуганно вскрикнул Джонатан, словно не веря в то, что произошло. Альфред не видел, что именно, но понимал — случилось нечто ужасное. — Джера!
Тело солдата придавило Альфреду ноги. Сартан с трудом выполз из-под него. Призрак, паривший вблизи, начал принимать тот облик, в котором пребывал при жизни, и медленно пошел во тьму. Альфред услышал звук шагов — шагов живого человека, торопливо бегущего по коридору, — и увидел хранителя, опускающегося на колени подле тела солдата и приказывающего мертвому подняться.
Альфред слабо представлял себе, что делать и куда идти. Он поднялся на ноги и огляделся по сторонам в ужасе и замешательстве. Внимание его привлекли сдавленные рыдания, и он поспешил на их звук — во тьму.
Джонатан стоял на коленях посреди коридора, обнимая Джеру.
Они почти уже добрались до темницы принца; свет лампы омывал их, и в свете этом блестело древко стрелы, вонзившейся под правую грудь Джеры. Молодая женщина, не отрываясь, смотрела в лицо мужу. Когда Альфред добрался до них, ее губы дрогнули, раскрылись, она тихо вздохнула, и это было ее последним вздохом.
— Она бросилась передо мной, — как безумный, причитал Джонатан. — Эта стрела предназначалась мне, а… она закрыла меня. Джера! — Он тряхнул тело жены, словно пытался пробудить ее от глубокого сна. Безжизненная рука молодой женщины соскользнула на пол, голова склонилась набок, и роскошные волосы закрыли лицо, точно саван.
— Джера! — Джонатан прижал ее к груди. Позади Альфред все еще слышал голос хранителя, пытающегося поднять мертвого.
— Он скоро поймет, что все тщетно, и призовет других стражей. Возможно, именно за ними и пошел Томас, предатель. — Альфред говорил сам с собой и сознавал это, но ничего не мог с собой поделать. — Нам нужно выбраться отсюда, но куда нам идти? И где Эпло?
Словно бы в ответ на это послышался слабый стон, почти неслышный за стенаниями Джонатана и пением хранителя. Альфред поспешно огляделся и увидел Эпло, лежащего на полу у двери своей камеры.
Не задумываясь над тем, что делает, Альфред быстро произнес несколько рун и грациозно взмахнул руками, обратив железные прутья решетки в маленькие кучки ржавчины.
Альфред коснулся шеи Эпло. Он почти не чувствовал биения сердца, пульс был слишком медленным — сартан испугался, что опоздал. Протянув дрожащую руку, он бережно повернул лицо патрина к свету. Веки еле заметно трепетали, с потрескавшихся, запекшихся губ срывалось легкое дыхание. Патрин был жив — но он умирал.
— Эпло! — настойчиво зашептал Альфред, наклонившись к нему. — Эпло! Ты слышишь меня!
Тревожно присматриваясь, он заметил, как Эпло слабо кивнул. Волна облегчения захлестнула все его существо.
— Эпло! Скажи мне, что с тобой случилось? Это болезнь? Рана? Скажи мне! Я… — Альфред глубоко вздохнул, осознав, что никогда не сомневался в том, какое решение примет. — Я могу исцелить тебя:..
— Нет! — Запекшиеся губы почти не шевельнулись, но Эпло удалось выговорить это слово. — Я не буду… обязан жизнью… сартану.
Он умолк и закрыл глаза. Судорога прошла по его телу. Патрин закричал от боли.
Альфред не мог предвидеть такого поворота событий и не знал, что с этим делать.
— Ты не будешь обязан жизнью мне! Это я тебе обязан! — сбивчиво говорил он, не слишком понимая, что говорит. — Ты спас меня от дракона. На Ариан…
Эпло со свистом втянул воздух, открыл глаза и, протянув руку, вцепился в одежды Альфреда:
— Заткнись и… слушай. Ты можешь сделать… для меня… только одно, сартан. Обещай! Клянись!
— Я… я клянусь, — проговорил Альфред беспомощно. Патрин был слишком близок к смерти.
Эпло пришлось ненадолго замолчать, чтобы собраться с силами. Он облизнул губы, покрытые черной коркой:
— Не позволяй им… воскрешать меня. Сожги… мое тело. Уничтожь его. Понял?
Он поднял веки и заглянул в глаза Альфреду:
— Понял?
Альфред медленно покачал головой:
— Я не могу позволить тебе умереть.
— Будь ты проклят! — выдохнул Эпло. Его пальцы разжались, выпустив край одеяния Альфреда, рука бессильно упала.
Альфред уже чертил в воздухе руны; он начал петь. Единственным мучившим его вопросом, единственной мыслью, заставлявшей его сердце сжиматься от страха, было: подействует ли его магия на патрина?
Позади он услышал тихое эхо своих слов:
— Я не позволю тебе умереть! Тот же голос начал петь руны. Альфред, сосредоточившись на том, что делал, не обратил на это внимания.
— Будь ты проклят! — снова выдохнул Эпло.
Глава 33. КАТАКОМБЫ, АБАРРАХ