Чтение онлайн

Энди непонимающе смотрел на них.

– Это школьные фотоальбомы, – объяснила ему Лили. – Обычная американская традиция. Память о незабываемых школьных годах, снимок выпускного класса. – Она стала их перекладывать. – Вот 1934 год. В том году моя мать закончила школу.

Они принялись листать альбом и обнаружили в нем несколько снимков Ирэн, тематика которых охватывала самые различные элементы школьной жизни. Эта информация послужила еще одним подтверждением их умозаключениям: ни одна из девушек, изображенных на снимке, сделанном в Малаге, не была Ирэн.

– Аманда Кент родилась в 1919 году, – уточнил Энди. – В каком году она должна была заканчивать школу?

– Давай-ка посмотрим 1937 год. – Лили нашла соответствующий альбом, но Аманды в нем не оказалось. После более тщательных поисков им удалось установить, что она была в классе «36».

– Закончить школу в семнадцать лет – я не вижу в этом ничего удивительного, – пояснила Лили. – Все зависит от того, когда у тебя день рождения.

Энди ее не слушал. Он был погружен в перелистывание альбома за 1936 год.

– Вот. Почти на каждой странице она, – отметил он. – Популярное дитятко. И мордашка премилая…

– Кенты в те времена имели в Филдинге очень большой вес, – Лили придвинулась поближе, чтобы видеть фотографии.

Со страниц альбома ей улыбалась Аманда Кент. Она сидела на санках, отплясывала на зимнем школьном карнавале. Играла в какой-то пьеске. Ей водружали на голову корону «Королевы вечера», и так далее. Все фотографии были черно-белыми, разумеется, цвет ее волос определить было невозможно, но на снимке они были светло-серыми. И очень был хорошо виден ее вздернутый носик и не было ни одного снимка, на котором она бы не улыбалась. Все были просто вынуждены ее обожать.

– Не похожа она на хладнокровного убийцу, – пробормотала Лили.

– Не похожа, – согласился Энди. – Редко кто вообще бывает похож на убийцу.

Человек, который минут десять назад уселся за соседним столиком, вдруг повернулся и негромко призвал их к порядку. Ему было лет семьдесят, может, чуть больше.

– Т-с-с, – еще раз повторил он. – Это вам библиотека, а не дискотека.

Энди скривил рожицу и снова склонился над альбомом. Сейчас он пользовался лупой, положив рядом с одним из снимков Аманды фотографию, сделанную в Малаге. Некоторое время он пристально изучал оба снимка, затем жестом призвал Лили. Она тоже посмотрела, затем повернувшись к нему отрицательно покачала головой.

– Черт, – выругался Энди, не обращая внимания на испепеляющий взгляд старика. – Так я и думал.

Энди пришлось однажды побывать в Бостоне. Поездка эта была связана с продвижением его новой книги. Город ему понравился. Они даже стали поговаривать о том, чтобы заехать туда после того, как завершат свои дела в Филдинге. Но вместо Бостона они направились на Запад, в Беркшир.

– Куда-нибудь, где потише, – заявил Энди.

Он посмотрел несколько путеводителей и карт, затем связался по телефону с каким-то отделом и они забронировали там номер.

Грейт Бэррингтон, куда они приехали, был еще одним городком, который вобрал в себя все черты Новой Англии. Недалеко располагался Тэнглвуд, известный своими летними выступлениями Бостонского симфонического оркестра, а в двух милях от центра города был отель «Гарсон Хаус». Он был собственностью человека, который в XIX веке сколотил себе состояние на хлопкопрядильном производстве, когда-то процветавшем в этой местности. Теперь этот отель подавлял своей викторианской архитектурой. И сады, его окружавшие, обещали истинное наслаждение после того, как весна по-настоящему вступит в свои права.

– Вы просили оставить для вас две комнаты, мистер Мендоза, – объявила женщина-портье. – Конечно, вы можете взять и их, но вероятно, вам будет удобнее воспользоваться двухкомнатным покоем?

– Ну, если только самым лучшим из ваших, – согласился Энди.

Она одарила его улыбкой.

– Конечно. Начиная с нашего фестиваля он зарезервирован надолго, но пока, в это время года, он обычно свободен.

Высказывание это было, пожалуй, слишком сдержанным. Могло показаться, что и гостей здесь, кроме Энди и Лили, не было.

– В данный момент мы предлагаем нашим гостям лишь завтрак, – продолжала женщина. – Полного пансиона не будет до июня. Неподалеку есть два-три очень приличных ресторанчика, где вы вполне можете пообедать. Вас это устроит?

– Вполне, – заверил ее Энди.

Покой был очень симпатичным. Окна обширной гостиной выходили в сад и на видневшийся в отдалении пруд. Сюда же в гостиную выходили и двери обеих спален. Ковры в одной из них были светло-зеленого цвета с пышными розами, обои в другой были нежно-голубого цвета, а ковер, устилавший паркетный пол, был темно-синим.

– Цветы для леди? – осведомился носильщик, доставивший их небольшие саквояжи.

– Непременно, – улыбнулся Энди.

Лили не успела еще ничего пожелать. Едва они вошли в этот роскошный люкс, как она сразу направилась к окну и стояла, очарованная видом в сад, предоставив мужчинам все устраивать. Когда Энди, дав лакею чаевые, закрыл за ним дверь, она все еще продолжала стоять.

Он подошел к ней и уже протянул руку, чтобы обнять ее, но вдруг передумал. Нет, рановато было для лобзаний и объятий, кризис еще не миновал. Рановато было претендовать на это. Энди повернулся, уселся в одно из удобных кресел и принялся набивать свою трубку.

Лили по-прежнему молчала. Минут через пять Энди спросил.

– Лили, хочешь я расскажу тебе одну историю?

– Любую, только пусть у нее не будет конца, например, такого: «… и жили они долго и счастливо». Так вот, к такого рода историям я не расположена, – выпалила она, не оборачиваясь.

– Нет, это не то, что ты думаешь. Хотя и начинается она традиционно, во всяком случае должна начинаться так: когда-то давным-давно… Очень давно это было. Это история о Мендоза. Я понимаю, что ты их не очень-то жалуешь, но тем не менее, она должна тебя заинтересовать. – Он добавил табаку в трубку, примял его и раскурил трубку.

– В Кордове говорят, что дом Мендоза был основан еще до того, как туда пришли римляне, до Рождества Христова. Никто это не в состоянии доказать, разумеется, но предание такое существует. А в V или VI веке уже нашей эры Мендоза были вынуждены сбежать в Африку из-за того, что евреев в те времена жестоко преследовали.

– Ничего в этом нового нет, я полагаю, – эта фраза была признаком того, что она все же стала его слушать.

– Нет, ничего нового, конечно. Но если верить легенде, в Африке они процветали. Однако, счастья так и не обрели, потому что никогда не считали Африку родным домом. – Он подумал о том, что следовало бы процитировать ей и семейный девиз, возникший именно в те времена: «Если я позабуду тебя, Иерусалим, забудь меня, десница моя…» Он мог бы спросить, есть ли у нее тот самый кусочек золота с древнееврейскими буквами. Но ему показалось, что пока не время для этого. И решил опустить эту часть.