Чтение онлайн

Над Первой Гаванью плыл колокольный звон. Священные Огни горели на каждой башне, на каждой церкви. Даже на самую вершину башни долетали звучные, громогласные песнопения ортододксального клира:

— Спаси, Господи, людей Твоих, и благослови достояние Твоё!

Победы ортодоксам над сопротивными даруй!

И Твоё сохраняй

Огнем Твоим истинным!

Все, что происходило внутри стен Первой Гавани было недоступно колдунам Карла Вильгельма Краузе и эльфийским чародеям. Им казалось — золотой сияющий купол накрыл старую имперскую столицу, и был он непроницаем для самой изощренной волшбы. Сам узурпатор нервничал:почти половина его солдат сейчас сражалась на улицах древнего города! Вайсвальд, Роттерланд и другие влиятельные и знатные военачальники тоже были там… Но никто не спешил в ставку с победными реляциями! Поэтому псевдо-император все-таки не торопился во главе гвардии входить в город. Мало ли как обернется дело?

Если бы он видел то, что мог наблюдать Аркан с высокой круглой башни, то содрогнулся бы до глубины души.

Весь обширный Купеческий квартал Первой Гавани, прилегающий к малым торговым воротам был превращен ортодоксами и южанами в странную крепость. Окна первых этажей заколотили толстыми досками, на крышах и верхних этажах заготовили обильные запасы метательных снарядов — камней, суковатых бревен, дротиков и стрел. Улицы перегородили баррикадами: тяжело гружеными укрепленными телегами, ежами из острых кольев, мешками с песком, бочками. Ополченцы-деграсцы, не занятые на обороне стен, выжившие баннереты Юго-Востока и их дружины, несколько сотен зверобоев — все они стали гарнизоном этого укрепрайона.

Верные рыцари, терпеливые пехотинцы, меткие стрелки, Белые Братья, яростные фанатики и кое-кто из магов прорвавшись за ворота спешно продвигались по городским улицам не встречая сопротивления. А потом, примерно через полверсты, наталкивались на баррикады и их защитников. Увидев врага, оптиматы с большим рвением бросались в атаку — еще бы, стены ведь взяты, город — почти что пал к ногам Крылатого похода! Однако — раз за разом умывались кровью, поражаемые алебардами, боевыми цепами и копьями ортодоксов, неся потери от постоянно сыплющихся на головы с крыш и из оконметательных снарядов.

— Это ловушка! Ортодоксы заманили нас! — кто первым выкрикнул эти слова, неизвестно, но паника среди ворвавшихся в Первую Гавань солдат стала нарастать, кое-кто решил ретироваться, но повторилась ситуация у ворот.

Подкрепления, отправленные Краузе, торопились внутрь! У них был четкий приказ — усилить натиск, сломить сопротивление ортодоксов, пробиться к монастырю Всех Прежних Святых и княжеской резиденции. И они намеревались его исполнить! В Купеческом квартале на улицах скопилось неимоверное количество вооруженного народа, около двадцати тысяч вооруженных оптиматов всех родов войск! И количество в итоге переросло в качество: на радиальной улице, широкой, напрямую ведущей от ворот к центру, оборона ортодоксов была прорвана.

С торжествующими криками спешенные рыцари в крылатых шлемах, пехотинцы в стеганой броне, люди Роттерланда в одинаковых коттах и другие воины-оптиматы расшвыряли в стороны баррикаду, откатили телеги, груженые камнем, и с воодушевлением бросились вперед, чтобы спустя двадцать шагов замереть в совершенном ступоре.

— Р-р-раз! Раз! Раз-два-три! — грохотали крепкие аскеронские сапоги по улице Первой Гавани.

— Раз! Раз! Раз-два-три! — качались в такт шагам длинные южные пики.

— Раз! Два! Три! — скалились чернобородые, голубоглазые орра: Лоусоны, Велветы, Дэниэлсы, Бимы, Тичеры и многие-многие другие воинственные кузены, пришедшие с Юга вместе с Арканом за славой, деньгами и репутацией. — Бей-убивай!

Нет ничего страшнее паники и давки на узких улочках. Разве что — паника, давка и десять тысяч пикинеров, жаждущих крови! Они наступали единовременно, по каждой из улиц шириной более десяти шагов. Пики на прочных древках в восемь локтей, отличная подготовка и качественное снаряжение превратили орра в страшную машину для убийства. И не было у оптиматов сил противостоять ей, пусть число воинов Краузе внутри Первой Гавани и превосходило южан двукратно! Вступить в бой вместе осаждащие не могли — и орра насаживали их на пики, убивали одного за другим. На какие-то минуты жуткий звук погружаемых в человеческие и лошадиные тела острых наконечников заглушил даже церковный набат и боевые кличи, и — воины Краузе дрогнули! Дикий крик раздался над городом, оптиматы бросились к торговым воротам — своему единственному пути к спасению…

Чаша весов качнулась в сторону ортодоксов и их союзников.

Однако, для Аркана и его соратников, засевших в башне у ворот, все складывалось куда хуже. Буревестник должен был находиться именно здесь, в гуще событий и как бы над ними — лучшей позиции и придумать было сложно. Шарль, Луи и другие зверобои крепко держали оборону, сделав башню неприступной — до поры.

Все изменилось с прибытием людей Вайсвальда — его герб Буревестник узнал сразу. Закованные в полную броню великаны, вооруженные кулачными щитам-баклерами и короткими широкими фальчионами, прошли по галерее куртины сквозь боевые порядки наемников дю Ритера, которые проявляли не слишком много энтузиазма, явно предпочитая загребать жар чужими руками. Оказавшись у многократно выбитых и восстановленных дверей башни, они поступили прямолинейно и банально — вломились внутрь, с разбега, не разбирая дороги!

Сразу два стальных верзилы одновременным ударом латных наплечников в который раз выбили дверь и вместе с ней рухнули на зверобоев, создав сумятицу. Этим воспользовались их товарищи, проникнув внутрь следом. Завязалась кровавая драка, напоминающая скорее кабацкую потасовку, а никак не бой профессиональных солдат. И преимущество здесь было на стороне оптиматов: стальная броня, большая масса, подходящее вооружение…

— Отступайте наверх! — выкрикнул Аркан. — Забаррикадируем лестницу!

Зверобои услышали Командора. Он знал, что делал: скоро, скоро пикинеры убьют или вытолкнут остатки войска оптиматов из Купеческого квартала, нужно продержаться час-другой, не больше.

— Глаза! — скомандовал Буревестник и швырнул вниз одну за другой две склянки — подарки любимой жены.

Ярко вспыхнуло, готовые к этому ортодоксы воспользовались замешательством врагов — и прикончили тех, кого смогли, но в дверь с куртины проникали новые, так что оставалось только отступать по винтовой лестнице наверх, на площадку, где ждал герцог…

— Это черт знает что!!! — неистовствовал Краузе. — Как это могло произойти?!

Роттерланд прижимал к пустой, истекающей кровью глазнице грязную тряпку. Глаз ему выбил какой-то черноволосый молодчик в широкополой шляпе — хватило одного рокового удара пикой! Его конь был убит, доспехи — иззубрены, меч он потерял в давке у ворот…

— Десять тысяч орра, монсеньор… — прохрипел он. — Десять тысяч пикинеров, в городской тесноте… Это чертова скотобойня, монсеньор. Настоящая гекатомба. Аркан поимел нас. Снова!

— Поимел? — взревел узурпатор. — Поимел?! Будь проклят этот сын сатаны! Он и его ортодоксы — отродья Ада! Позовите ко мне нунция Синедриона, этого, как его там… Амальрика? Да, кардинала Амальрика!

Краузе не хотел прибегать к этой крайней мере — но ведь они воевали во имя Феникса и под Крыльями его! И если уж пришлось встретиться в бою с силами Ада — проклятыми мракобесами-ортодоксами, то сверхъестественная помощь будет не лишней… Если бы узурпатор был откровенным с самим собой, то признал бы: в его душе сидела надежда, что кое-кто из его воинов обратиться — и это переломит ход сражения, однако, похоже, ортодоксы знали, как не допустить такого поворота событий. Может быть, это проклятый дым, или их нерифмованное козлопение, или огни над башнями и колокола, а может… Да какая разница? Суть заключалась в том, что потери Крылатого похода оказались ужасными, и повернуть ситуацию вспять могло только чудо. А чудо — настоящее, а не фиглярское, как все эти мерцающие пленочки и летающие огненные шарики — это прерогатива церковников!

— Ваше величество… — произнес кардинал Амальрик, глядя в самую душу Краузе своими черными, без белков глазами. — Я правильно понимаю ваше желание? Вы хотели бы…

— Начинай уже свой ритуал, святоша! — рявкнул узурпатор. — И возьми на это столько людей, сколько тебе надо! В госпитале полно раненых, большая часть из них все равно сдохнет к утру… Все должно закончится сегодня, понял меня?

Амальрик только поклонился молча и ушел. Он прекрасно знал, что нужно сделать для того, чтобы в небесах над Первой Гаванью явился тот, кого оптиматы нынче почитают воплощением Бога. Тот факт, что следом за Амальриком последовал и Элеммирэ Сверкающий, эмиссар Туринн-Таура, никого не смутил. Здесь привыкли закрывать глаза на подобные вещи.