Чтение онлайн

— Здесь милиционер? — едва поздоровавшись, спросил подполковник. — Позовите его.

Вошел молодой подтянутый человек в чистеньком мундире.

— Знаете вы людей, которых застали возле упавшего самолета?

— Знаю. Местные люди, крестьяне.

— А где они живут?

— Я хорошо знаю только одного из них. Могу и дом показать.

— Идемте к нему!

Идти было недалеко. По узкой замощенной дорожке они пересекли большой двор под ожесточенный лай привязанной под навесом собаки.

Подполковник отказался сесть на стул, предложенный смутившимся хозяином.

— Этот? — спросил он милиционера.

— Так точно! Этот самый.

— Слушай! — строго сказал подполковник и нахмурил брови. — Сейчас же принеси все, что ты взял с упавшего самолета! Все выкладывай! Что на земле нашел и что в карманах у убитых.

Остолбеневший крестьянин, ничего не сказав, вышел в другую комнату и вынес оттуда зажигалку.

— Только и всего?

— Только это, она валялась в стороне от самолета.

— А другие вещи? — так же строго спросил подполковник.

— Они у Илии, — хозяин испуганно поглядел на милиционера.

— Идем к нему! Далеко это?

— Недалеко, третий дом отсюда.

Там разговор был еще короче. Илия, низенький человечек, с тонкими обвислыми усами и хитрыми мигающими глазками, увидев, что сосед ведет к нему посетителей, тотчас догадался, в чем дело.

— Знаю, зачем вы пришли, — сказал он майору Петрову и ему первому протянул руку.

— Ну раз знаешь, тогда живо! — отрезал майор.

Крестьянин вошел в дом и вскоре вынес майору Петрову толстую авторучку и счетную линейку.

— Ничего другого ты не брал? — спросил его Огнянов.

— Нет, ничего не брал, — с хитрой усмешкой ответил Илия.

— А ты? — обратился подполковник к первому крестьянину.

— Да я ж вам уже говорил. Только зажигалку поднял с земли.

Больше Огнянов не задавал вопросов.

В канцелярии сельсовета он внимательно рассмотрел зажигалку, авторучку, линейку. В авторучке и зажигалке ничего особенного он не обнаружил. Но в линейке он сейчас же увидел то, что искал: в одном из желобков движка торчали два металлических крючочка, а буква «о» на обратной стороне линейки прикрывала в сущности миниатюрное отверстие. Этого ему было достаточно.

Двое крестьян поджидали во дворе. Прежде чем отпустить их, Огнянов спросил Илию:

— Ты из какого кармана убитого вытащил авторучку?

— Я в одежде не рылся. Она на земле валялась.

— Врешь! Линейка упала на землю, но ручка…

— Ну, раз ты уже знаешь, — Илия вопросительно переглянулся с соседом, — я тебе скажу: из внутреннего кармана куртки, ручка там была.

Огнянов и Косев попрощались с майором Петровым.

Когда машина выехала из деревни, подполковник ласково спросил своего молодого помощника:

— Ну, Косев, что вы думаете?

— Насчет чего, товарищ подполковник?

— Агент в своей работе пользовался микрофотоаппаратом, монтированным в логарифмической линейке. Он фотографировал и механический цех завода № 36. Видимо, это не представляло для него затруднений. Где же, по-вашему, надо его искать?

— Конечно, среди тех, кто был в группе, посетившей заводы в Русе и Коларовграде.

— Вы так думаете?

— Уверен в этом.

— А я, Косев, в этом сомневаюсь.

— Да почему? Найти его нетрудно. Круг лиц, среди которых надо его искать, совсем сузился. Всего тридцать человек. К тому же, мы знаем две отличительные черты.

— Какие?

— Человек этот высокого роста. Так сказал вам рабочий в Коларовграде.

— А вторая отличительная черта?

— Человек работает на счетной линейке, что не каждый умеет.

— Ну так что же?

— Да ведь, значит, мы уже многое знаем.

— Конечно, немало, — сухо сказал подполковник.

— Что же еще нужно?

— Вы кое-что упускаете из виду, Косев!

— Не понимаю, что такое упущено.

Огнянов молча усмехнулся. «Пусть сам сообразит», — подумал он.

Машина перевалила через возвышенность и быстро покатила по ровной асфальтированной дороге.

Поток пассажиров вылился с перрона через два выхода на широкую вокзальную площадь и оттуда медленно стал растекаться по улицам большого города.

Среди пассажиров был невысокий смуглый человек в синем костюме. В одной руке он держал небольшой чемоданчик, через другую руку был переброшен синий непромокаемый плащ. На темные волосы надвинута небольшая синяя кепка. Это был Красновский.

Он прошел в толпе через вокзал на площадь и огляделся.

«Ничего не изменилось», — мелькнуло у него в мыслях.

С последней группой пассажиров, возбужденно торопившихся, он проследовал к трамвайной остановке. Но не вошел вместе с другими в стеклянную будку, а обошел ее, пересек рельсы и зашагал по правому тротуару бульвара.

Весна, распустившаяся во всем своем блеске и великолепии, покрыла бульвар роскошной зеленью. Пышные кроны каштанов бросали широкие тени.

На первом перекрестке Красновский замедлил шаги и растерянно усмехнулся. На углу он прочел на металлической табличке название бульвара. Это не было прежнее, знакомое ему имя, а новое.

Бульвар, все такой же широкий, просторный, тонущий в зелени, вел к центру города. Вдалеке рисовался грандиозный силуэт Витоши, кое-где покрытой еще снеговыми пятнами.

Красновский продолжал медленно шагать дальше. Мимо него в прохладе бодрого весеннего утра торопливо шли вереницы людей. Время от времени он останавливался и осматривал витрины, где были выставлены материи, мебель, радиоприемники и другие товары. На губах его играла какая-то неопределенная усмешка, которой он прикрывал охватывавшее его смущение.

Он пересек тенистый бульвар, отскочил от зазвонившего за его спиной трамвая, прошел еще сотни три шагов и остановился на широком перекрестке. Влево высоко в небо подымался шпиль Дома партии. Лет десять назад, когда он в последний раз проезжал здесь, приютившись в немецкой военной автомашине, вся площадь была в развалинах. В ту осень вздымались со всех сторон остатки разбитых бомбами стен.

Несколько часов Красновский бродил по городу. Не раз он останавливался, стараясь ориентироваться. Город стал неузнаваем.