Огненные версты
Шрифт:
Ровно в 9.30 утра на окопы врага обрушилась наша артиллерия. Огневой налет длился всего несколько минут и не причинил особого вреда гитлеровцам. На это время они укрылись в траншеях, а как только танки бригады пошли в атаку, немцы тут же ответили огнем. Фашисты яростно сопротивлялись. Расположенные на возвышенности противотанковые орудия пытались в упор расстреливать наши танки.
В эфире до хрипоты слышались разрозненные голоса командиров рот и взводов. Они на ходу ставили задачи подчиненным, указывали расположение наиболее опасных целей, управляли огнем своих подразделений.
С большим упорством обрушились челябинцы на врага. С наблюдательного пункта хорошо было видно, как к обороне немцев приближались танки, стреляя с ходу и коротких остановок. Разрывы плотно ложились один возле другого.
Обогнув высотку слева, к позициям немцев приблизился танк «Пионер» лейтенанта Павла Бучковского. На левом фланге обозначился успех. Вскоре немцы на этот участок выдвинули противотанковую батарею. Экипаж лейтенанта Бучковского оказался в тяжелом положении. Нужно было срочно принимать меры. Связываюсь по радио с экипажем. П. Бучковский сообщил, что успел укрыть танк в небольшом овраге и оттуда с места ведет огонь.
Телефонистка Аня Пашенцева соединила меня с командиром роты 82-миллиметровых минометов. Старшему лейтенанту Сунцову я указал координаты и приказал подавить противотанковую батарею врага.
— Понял вас, — коротко бросил в трубку командир роты.
Через три-четыре минуты в районе расположения вражеской батареи вспыхнули белые фонтанчики: там рвались мины.
Мне стало жарко. Я снял фуражку с шоферскими очками, вытер вспотевший лоб. Снова прильнул к приборам наблюдения. Меня тревожил правый фланг. Комбат первого танкового батальона майор Степанов доложил:
— Идти в лоб бессмысленно, потеряем все танки. Дайте артогня.
Через минуту такая же просьба поступила и от капитана Федорова: в тяжелом положении оказался и второй батальон.
Помочь комбатам я не мог. В подчинении у меня не было артиллерии, а обещания командующего артиллерией корпуса остались невыполненными.
От приборов наблюдения меня оторвал лейтенант В. Лычков. Он скороговоркой выпалил:
— У Бучковского боеприпасы на исходе. Просит помощи.
— Надо подбросить туда взвод автоматчиков, — предложил начальник штаба подполковник Кременецкий.
При сложившейся обстановке это был, пожалуй, самый лучший выход. Иначе немцы обойдут левый фланг и ударят с тыла.
Капитан Голубев выслушал меня без особого удовольствия.
— У меня люди впереди, только взвод младшего лейтенанта Михейкина в резерве, — сообщил капитан.
— Вот и отлично, — сказал я, — выдвигайте этот взвод. Только побыстрее.
Бой вспыхнул с новой силой. Челябинцы в огневой схватке с немцами проявили исключительную храбрость и мужество. Танки шли напролом, однако каждый метр стоил огромных усилий. Пришлось спешить батальон автоматчиков. Роты офицеров Одинцова и Радченко рассыпались в цепь, вперед ринулся и взвод младшего лейтенанта Михейкина, смело в атаку бросились стрелки, пулеметчики, пэтээровцы. По колено в грязи солдаты с трудом преодолели овраг, проходивший вдоль фронта, и залегли. Их остановила стена заградительного огня.
У проволочного заграждения «тридцатьчетверки» наскочили на минное поле. Танки остановились, а затем медленно попятились назад.
А тем временем солдаты взвода младшего лейтенанта Михейкина вышли на левый фланг. Немцы успели сюда подбросить еще до взвода пехоты. Офицер Михейкин расположил автоматчиков впереди танка Бучковского и приказал отрыть окопы.
Противник, обнаружив наших солдат, был взбешен столь дерзкими действиями автоматчиков, занявших позиции вдоль проволочного заграждения. Поддерживаемые минометным огнем фашисты пошли в контратаку с двух сторон. Стиснутый неприятелем на флангах, личный состав взвода не дрогнул. Взаимодействуя с экипажем Бучковского, автоматчики вступили в ожесточенную схватку с врагом.
— Смотрите, взвод поднялся в атаку, — не отрываясь от стереотрубы, крикнул начальник штаба.
Нам хорошо была видна цепь атакующих солдат, шедших в полный рост по спелой ржи.
Позже стали известны подробности этой схватки. Немцы, наткнувшись на организованный огонь, на какой-то миг замешкались.
Советские солдаты оставили окопы и с криком «ура» побежали в проходы, сделанные в проволочном заграждении разрывами мин. Такая смелость ошеломила гитлеровцев, и они поспешно возвратились в свои траншеи. Младший лейтенант Михейкин приказал подчиненным закрепиться на отвоеванном пятачке. А спустя некоторое время из рук в руки переходил листок-«молния», написанный рядовым Василевским. В нем сообщалось:
«Танковый экипаж лейтенанта Бучковского в составе челябинцев Агапова, Фролова и Русакова в сегодняшнем бою проявил отвагу и смелость. Добровольцы первыми на левом фланге приблизились к вражеским позициям и в неравной схватке не дрогнули. Они уничтожили три пушки, два пулемета и почти сотню гитлеровцев. Слава смелым и отважным!»
К вечеру фашисты внезапно контратаковали левый фланг. Артиллерийско-минометный огонь достиг высокой плотности. Левый фланг окутало рваными клочьями дыма. Огневой налет длился минут пять-шесть. Затем, оставив свои траншеи, фашисты явно намеревались окружить взвод Михейкина. Силы были неравными, и автоматчики вынуждены были отойти к сельской кузнице. Танк лейтенанта Бучковского во время маневра неожиданно влетел в глубокую воронку и застрял. Рядом фашисты. Смельчаки не захотели оставить «тридцатьчетверку» и начали отбиваться от гитлеровцев.
Вскоре мне передали радиограмму:
«Веду бой с пехотой, боеприпасы кончаются. Будем драться до последнего. Лейтенант П. Бучковский».
Я ответил:
«Молодцы! Благодарю за храбрость. Помощь будет оказана. Комбриг».
Приказываю капитану В. Федорову послать на выручку экипажа танковый взвод. Лейтенант Иван Тарадымов, получив задачу, направил танки вперед. Однако проскочить открытый участок машины не смогли. Немцам удалось поджечь танк из этого взвода. Две другие машины еще дважды попытались пробиться к смельчакам, но не смогли: немецкие орудия беспрерывно вели прицельный огонь.
Весь день шел ожесточенный бой. К вечеру подразделения бригады начали закрепляться вдоль оврага на достигнутом рубеже. Офицеры штаба собрались в наспех оборудованном блиндаже. В это время зазвонил телефонный аппарат. Я поднял трубку. Командир второго танкового батальона капитан Федоров доложил:
— С запада летит несколько групп немецких самолетов.
Мы услышали глухой и далекий, еле уловимый гул «юнкерсов». Гул нарастал, усиливался. В заходящих лучах солнца едва-едва можно было увидеть несколько точек.
По рации я быстро связался со всеми командирами батальонов и приказал людям укрыться в щелях, окопах, траншеях.
«Юнкерсы» летели тремя большими партиями на небольшой высоте. Их прикрывали около десяти истребителей. Откуда-то вынырнули два наших ястребка и набросились на «юнкерсов». А тем временем бомбардировщики уже входили в крутое пике. От бомбежки вздрагивала земля, и в нашем блиндаже поскрипывало бревенчатое перекрытие. Посыпалась земля, погасла коптилка. В блиндаже стало темно.