Чтение онлайн

– А что, дело будет рисковое? – озаботился кто-то из дружинников.

– Да как сказать… - ухмыльнулся Рудослав. – Нас триста пойдёт. Охотников со всего войска. Будем отступающим базиликанцам дорогу преграждать! А так – ничего серьёзного…

Он ускакал, довольный собой, довольный разговором. Вместе с ним – остальные все. И Радовой – тоже. Ивещей – остался. Мрачный, ажно чёрный.

– Что мрачен, воевода? – тихо, на правах воспитанника и друга спросил Ярослав.

– А… что тут веселиться! – недовольно скривился тот. – Атакуем через сутки. В лоб! Представь себе, какой весёлый будет приступ, когда пойдём под стрелы и камни катапульт по полю шириной триста шагов! Кольями утыканному, ловушками усыпанному! Умоемся кровью…

– На то – воля Перуна! – тихо ответил Ярослав. – Мы все – его внуки, когда-нибудь, да умрём!

– Когда-нибудь… Хотелось бы попозднее! – отмахнулся Ивещей. – Яр, может передумаешь? Ты у меня – лучший сотник! Да ещё Берсеня теперь нет, Рольфа Норлинга…

– Рольфа жалко… - вздохнул Ярослав, вспоминая оринга из Вестенфолда, который три последних года служил князю Лютеню. Добро служил, честно погиб от вражьего меча в лихой и немного безумной атаке дружинной конницы на вражий лагерь. Лагерь взяли, но и погибло немало…

– Жалко. – вздохнул Ивещей. – А кого не жалко? Мне всех вас жалко. Вы ж мне как дети! А – гибнете и гибнете. Скорей бы уж закончить войну, домой вернуться. Как я к Ладе Берсеневой приду?!

Ярослав тяжело молчал, думая уже о своём.

– Ладно, ты не трать время на разговоры со стариком! – вздохнул Ивещей ещё раз. – Пойду я… Удачи тебе, сотник Ярослав!

– И тебе – удачи! – тепло ответил Ярослав. – Воевода Ивещей…

4.Ярослав. Горы на восходе от Малого Кирифора. Дружина охотников. Рассвет 22 дня месяца Вересеня.

Маленький камешек – размером с ноготь на большом пальце, вряд ли больше, скатился из-под ноги воина вниз. Тут же не соратника зашипели идущие позади. Уже успели понять, насколько это опасно. А ведь начиналось так легко…

С утра, по первой горной росе, три сотни повольников со всего лагеря выступили в горы. Шли легко, весело, даже перешучивались. Потом весёлый говор смолк, потом стихли даже короткие разговоры. Только шли и сопели. Почти у всех болели головы. Проводник из торингов, эти места знавший плохо, сказал однако, что так всегда чуют себя в горах. С непривычки. Вот он привык, и беды для него нет…

Меж тем, с каждым часом похода, любая гривна 83 веса – а их на дружиннике по минимуму восемьдесят – увеличивалась в весе вдвое, а то и втрое. Тяжело.

Ещё тяжелее было тем, кто по дороге много и жадно пил. Вода эта выходила потом, лицо и тело покрывались соляной коркой. Пить, кстати, хотелось ещё больше…

– Уф! – выдохнул сотник Бугай, отирая пот со лба и в очередной раз прикладываясь к фляге. – Никогда бы не подумал, что так это тяжко – по горам лазать! Воевода, когда там привал?

– Отдохнёшь… в вирии! – тяжело дыша, возразил Ярослав, вставая рядом. – Наш воевода, мне так кажется, решил нас уморить до боя! Четвёртый час топаем!

– Пятый! – возразил молодой ведун Суровец из Туров. – По Колу если – четыре с половиной. А вот и воевода!

Воевода Рудослав Буй-тур, молодой ещё, но уже уважаемый всеми, кроме родного дяди витязь, шагал широко, словно не чуя усталости. За спиной возвышался башней огромный дружинник. Ещё выше Рудослава, ещё шире в плечах… Телохранитель, гридь то бишь.

– Что за остановка? – немедленно напустился Рудослав на своих сотников. – Почему сотни стоят?! Быстро в дорогу!

– Воевода, воины устали! – тяжело, аж брови нахмурив, сказал Ярослав. – Не серчай, но я своих воинов поберегу. Да и куда нам торопиться?

– Ты бывал в горах ночью? – так же хмуро спросил его Рудослав. – И я – нет! И что здесь творится, не ведаю! Лучше будет, если до темноты – а она здесь рано наступает – спустимся вниз. Там, может, и враг. Но зато ясный и понятный. Да и нас там не ждут!

– Хотя бы четверть часа, воевода! – внезапно поддержал товарища Бугай, про которого говаривали, что выше его Рудослав Буй-тур не ставит никого из своих сотников. – Воины с ног валятся. Под уклон пойдём, голов не оберёмся!

– Хорошо! – несколько мгновений меряя его тяжёлым взглядом, сурово согласился Рудослав. – Даю треть часа! Отдыхайте…

Радостный вопль сотен глоток был ему ответом. И почти тут же этот вопль заглушил гром куда более страшный – шумные родяне, с горами не знакомые, своим воплем вызвали обвал. Камнепад.

– Проклятье! – прошептал Рудослав, расширившимися глазами глядя на страшный вал снега и камней, на бешеной скорости мчащийся прямо на его дружину. – Разбегайся, браты! Россыпью, скорее!

Командовать и не пришлось. Лишь самые гордые и глупые дождались приказа. Да сотники. Остальные порскнули в разные стороны. Кто-то чаял найти спасение за деревом – дерево сносило с корнями. Кто-то прятался за камнем, кто-то прыгал в мелкую расщелину…

Лавина прошла, но ещё полчаса дружина добывала саму себя из-под снега и камней. Потеряли в общем немного – семерых. Четверых вообще не нашли, одного придавило валуном, двоих так измолотило камнями, что даже ведун Суровец только руками развёл. Тут сам Сварог был бы бессилен… Ещё дюжина была ранена – в разной степени, но почти никто – тяжело.

– Проклятье! – прошептал Рудослав, с ненавистью глядя на далёкие белые шапки горных вершин. – Проклятые горы!

– Воевода… - тихо кашлянув, намекающе сказал Бугай. – Теперь третью часа не обойдёшься!..

Рудослав так глянул на него, что даже этот сотник, дерзкий и упрямый, подавился следующими своими словами. Впрочем, как оказалось, зря.

– Хорошо, будет вам отдых! Час. Вон до тех камней дойдём, и – привал!

До камней, на которые указал воевода, было не так чтобы и далеко – три перестрела самое большее. Сотни прибавили шаг, насколько это было возможно. Эти двенадцать сотен шагов прошли почитай что мигом!

А место Рудослав указал отличное. Узкая, неглубокая расщелина между круто вздымающимися в небеса скалами, почти без снега, с жухлой горной травой… И родничок, весело и шумно бегущий в глубине, в тени небольшого грота. Воины, доходя, валились на землю со стонами, лишь немногие крепкие доходили до родника, чтобы набрать воды во фляги, да омыть там свои лица и руки. Хорошо ещё – не ноги. Каменная чаша, выдолбленная то ли водой, то ли чьими-то умелыми руками, и так замутилась от грязи…

– Ах, хороша! – истово выдохнул Ярослав, отхлебнув с ладоней долгий глоток. – Слышь, Брех, наполняй скорее! Упаси Род, сейчас родник иссякнет!