Чтение онлайн

— Нет, нет, нет, — у меня самого побежали слёзы. — Я люблю тебя больше, чем самого себя. Я был в ярости, ты даже представить не можешь, когда я увидел восьмимесячную девочку на месте пятимесячной. Но я полюбил тебя, Елена. Ты моя дочь, хоть и не по крови. Я вырастил тебя, заботился о тебе, обеспечивал и всегда невероятно гордился тем, что ты зовёшь меня папой. Я до сих пор скучаю по Каре и вспоминаю о ней каждый день. Но её жизнь была не напрасна, Елена. Она погибла ради благой цели — спасти тебя.

— У неё не было выбора, пап.

— Будь она сейчас здесь, я знаю, она бы сказала, что сделала бы это снова. Если бы она знала тебя так же хорошо, как я, то поступила бы так, не раздумывая.

Елена хлюпнула носом. Гельмут застыл каменным изваянием на стуле. Погружённый в раздумья или ошеломлённый, или всё сразу.

— Знаю, принять это нелегко, но я искренне верю, что Кара живёт в тебе. Ты не можешь сдаться. Ты должна делать то, ради чего была рождена, медвежонок. Твои родители погибли, что дать тебе и Пейе шанс на лучшее будущее. И прости, что был трусом и не сказал тебе этого раньше. Если бы изначальный план сработал, тебе бы сейчас не было бы так тяжело, но у меня не получилось. Ответственность за это лежит на мне, и надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.

Когда я договорил, она просто сидела и смотрела в одну точку перед собой.

Гельмут не сводил с неё глаз, полных нежности и сочувствия.

Пришли официанты и расставили дюжину тарелок — каждое блюдо как съедобное произведение искусства. Они долили нам кофе, поставили дополнительно стакан воды рядом со смятой салфеткой Елены и удалились. Никто из нас не притронулся к еде.

— Так, и что теперь?

— Блейк знает, кто ты. Дракон всегда знает.

— Нет, он бы что-нибудь сказал.

— Не обязательно, Елена. Он всё ещё опасен для тебя. И будет, пока ты не заявишь на него права.

— Заявить права на Блейка? — выпалила она. — Пап, я не могу.

— Ты его истинная всадница.

— Да я спотыкаюсь о собственные ноги. Я даже не могу удержать в руках дурацкий меч. Я, честно, пыталась, но это просто не для меня.

— Пока нет. Но мы найдём тебе наставников и тренеров, пройдёшь ускоренный курс обучение. Со временем ты будешь готова встретиться с ним. Это потребует серьёзной подготовки и огромных усилий. Прости, медвежонок, но это неизбежно. Ты должна заявить права на этого мальчика. Иначе он обратится во тьму, и ты тоже. И весь наш мир висит на волоске.

— Это безумие.

— Между вами есть связь, Елена, даже если ты её не чувствуешь.

— Нет, я тебе не верю, — она стиснула зубы. — Да они разыграли меня, ради любви к чернике! И он никому не сказал обо мне.

— Знаю, звучит бредово, но между вами действительно есть мощная связь, Елена. Сама скоро в этом убедишься.

Она провела ладонями по лицу.

— Теперь понимаешь, почему ты не можешь остаться в стороне? Тебе нужно заявить на него права, пока не стало слишком поздно. Потому что когда он станет тёмным, пути назад не будет.

Она кивнула.

Теперь, когда напряжения немного поубавилось, Гельмут начал сметать еду со стола, как дракон, который не ел целую зиму. Я едва прикоснулся к своей. Елена сидела тихо, осмысливая сказанное мной.

— Так, значит, я не вернусь в Драконию?

— Пока нет. Вернёшься после того, как заявишь на него права, хорошо? Обещаю, медвежонок.

Её плечи опустились.

— Ты правда думаешь, что он будет пытаться причинить мне вред, пап?

— Драконы, особенно такие могущественные, как Рубикон, не любят слова, даже созвучные понятиям «заявлять права» или «укрощать».

Гельмут усмехнулся с набитым спаржей ртом.

— Гельмут, можно нам начать тренировки во дворце Тита, в каком-нибудь уединённом крыле? Нельзя, чтобы Блейк увидел её занятия — мы не хотим, чтобы он успел подготовить защиту. А ещё нам очень могли бы помочь записи предыдущих двух попыток Люциана заявить права на Рубикона. Мы бы посмотрели, на что он способен. Елене нужно быть готовой.

— Я вам и наставников обеспечу, — ответил Гельмут, кивая. — Теперь я понимаю, зачем ты хотел поскорее встретиться с Древними.

Я отложил вилку.

— Их нужно оповестить, что наследница рода Мэлоунов жива, и что она вернулась на родину.

— Мэлоунов? — голос Елены прозвучал тоньше, чем воробьиный писк. — Я теперь Мэлоун?

Я коснулся её щеки.

— Ты можешь быть кем захочешь.

— Я научу её всему, что знаю о королевских обязанностях сам, как с Люцианом. Елена не просто принцесса, Жако, а без пяти минут королева.

Елена качнулась на стуле.

— Пипец.

— Всё будет хорошо, Елена. Кстати, кто выбрал это имя? — спросил Гельмут.

Я улыбнулся.

— Её мать, — я перевёл взгляд на Елену. — Твоя настоящая мама.

— Мэгги не обрадуется.

— Знаю. Она расстроится, что Кейт скрыла это от неё. И на меня тоже обидится. Но, надеюсь, она сможет понять.

— Они были лучшими подругами, Жако, — Гельмут потянулся к эклерам. — Мне тоже тяжело это принять. Почему он не сказал нам? Мы бы никогда…

— Знаю, — я спас его от необходимости заканчивать мысль. — Они были напуганы, Гельмут. Ты же знаешь, как сильно им хотелось завести ребёнка. Они хотели обезопасить её любой ценой.

Его кадык дёрнулся.

— А Роберт знает?

Я покачал головой.

Он открыл рот, чтобы выругаться, но проглотил слова и клацнул зубами.

— Кто такой Роберт? — спросила Елена.

— Тебе нужно называть его сэр Роберт. Он дракон твоего отца… и отец Блейка.

— Отец Блейка — дракон моего отца, — она скривилась. — Прости, я не хотела…

— Не извиняйся, медвежонок. Я рад, что ты потихоньку принимаешь это, — я сжал её плечо.

Она горько усмехнулась.

— Не знаю, смогу ли выдержать всё это.

— Сможешь. Это то, кто ты есть. Вот увидишь. Сражения на мечах, наложение чар — всё это станет для тебя таким же привычным, как прогулка по парку, не успеешь и глазом моргнуть.

Она нерешительно улыбнулась.

— Мне обязательно представать перед каким-то советом?

— Немного другим, но да, в какой-то степени. Сомневаюсь, что они поверят мне на слово. Надеюсь, Тания уже в пути.

Елена подалась вперёд.

— Мама здесь?

Я кивнул.

— Она скрывается, потому что все считают, что это мы предали твоих родителей.