Чтение онлайн

Конечно, я не был вправе обещать вернуться за метеоритом, но подумал, что это сделают другие, когда потушат пожар.

На ходу я включил приемник и стал настраиваться. Андрей и Валя с нетерпением ждали сигналов, видимо поддаваясь моему настроению. Они заметили, как я торопливо подкручивал то одну, то другую ручку приемника и с беспокойством прислушивался.

Неужели я так ничего и не услышу? Что там могло случиться?

Резкий треск вырвался из репродуктора. Вначале мне показалось, что где-то над головой затрещали горящие деревья. Но нет, я слышал пронзительные, отрывистые сигналы, посылаемые самодельным передатчиком из танка. Для меня они звучали чудесной музыкой.

— Возьмитесь за мой пояс, — сказал я Андрею.

Обратный путь был труден. Мы теряли друг друга в густом дыму, спотыкались о выступающие из-под земли корни, но направление было точным, хотя указывала его не современная радиостанция, а примитивная искра времен изобретателя радио Попова.

Через несколько минут мы увидели эту искру на башне танка.

От бобины зажигания, которую еще не успели снять с экспериментального танка, на крышу башни шли два провода. Между ними через наскоро сделанную спираль проскакивала голубоватая искра.

А внизу, прямо на земле, сидел профессор, доктор технических наук, консультант по строительству мощных радиоцентров, и… чиркал проводом по клемме аккумулятора.

Можно было с уверенностью сказать, что никогда в жизни профессору не приходилось работать на таком странном передатчике, но мне казалось, что если бы заглянуть под его маску, то на лице Николая Спиридоновича мы прочли бы ту же сосредоточенность, с какой он обычно проводил опыты по исследованию ионосферы.

Увидев свою дочь целой и невредимой, Николай Спиридонович бросился к ней и, что-то бормоча, прижал к груди. Только теперь мы поняли, с каким нетерпением ждал он ее возвращения. Нужна была железная выдержка, чтобы, испытывая мучительную тревогу за судьбу близкого человека, сохранять в то же время внешнее спокойствие.

Вполне понятно, что тогда я никак не мог представить себе внешний облик Вали — мешковатый, не по росту асбестовый костюм, маска, которая не только закрывала лицо, но и приглушала голос, отчего он казался сдавленным и неприятным, но что-то мне нравилось в этой девушке, хотя я до сих пор не могу простить ей безрассудство и упрямство.

Несмотря на то что кислорода осталось мало, что Андрей еле дышит в своем противогазе. Валя хлопотала возле танка и искала буксировочный трос.

— Да где же он? — спрашивала она у Андрея.

Здесь Андрей показал свою решимость:

— Мы не будем спускаться вниз. Дорога каждая минута. Достаточно того, что мы чуть не силой увели вас от метеорита.

Сандро с недоумением повернулся к нему:

— Почему метеорит? Откуда метеорит?

Но тут вмешался Николай Спиридонович:

— Я целиком на вашей стороне, товарищ Ярцев. Двинулись, пока не кончился пожар.

Пришлось и мне удивиться.

— Не понимаю, Николай Спиридонович: если пожар утихнет, то нам легче будет выбраться из тайги.

— У меня на этот счет свои соображения. — Профессор взял меня под руку и объяснил: — Неужели вам неинтересно проверить прохождение волн в столь необычных условиях? И я должен наконец понять, что за явления происходили в ионосфере! Да и вы поймите по-человечески: ведь не могу я упустить эту возможность!

Далее он говорил, что помнит расписание работы других ионосферных станций Советского Союза, что он надеется принять некоторые отраженные волны, и тогда… Впрочем, я очень невнимательно его слушал, думая о том, как тяжело дышать Андрею. Иногда Сандро его заставлял вдохнуть хоть несколько глотков кислорода из своего баллона, это же предлагали ему и Валя, и я, но у нас он не взял ни одного глотка, так же как и у Николая Спиридоновича.

Валя подошла к нам, и в эту минуту профессор неосторожно сказал:

— Вам, как радиоспециалисту, гораздо важнее исследование прохождения радиоволн, чем поиски упавших метеоритов.

— Что? Бросить метеорит и уехать? — возмутилась Валя. — И вы после этого смеете называться учеными? На помощь подбежал Сандро:

— Я, конечно, извиняюсь, но зачем спорить? Наука — это очень хорошо, но сейчас, как водителю танка, мне людей доверили. Дорога далекая, трудная, кислорода мало. Пройдем через огонь, тогда Сандро опять поедет сюда: метеорит тащить, пожар тушить, волны проверять — хочешь в огне, хочешь в воде, хочешь в воздухе.

Валя спокойно выслушала его и упрямо заявила:

— Нет, мы сейчас возьмем метеорит. А не хотите, вернусь к нему и буду там дежурить.

Ничего нет хуже девичьего упрямства. Хочется поступить по-рыцарски — пусть будет по-вашему, — но ведь не здесь же, не в таких условиях.

Заметив нерешительность Андрея, я попробовал показать характер:

— Товарищ Ярцев, мы должны возвращаться. Не следует рисковать.

Как мне показалось, у Вали под маской гневно сверкнули глаза. Голос ее задрожал:

— Вы… это вы так говорите?

Я несколько растерялся. Почему бы мне этого не сказать? И я добавил, что за метеоритом можно вернуться завтра.

— Не хочу вас слушать! — оборвала меня Валя. — Стыдитесь! Я видела, как упал метеорит, и побежала искать его… Я не огня боялась, а того, что шар исчезнет, рассыплется, превратится в золу. Я сидела возле него, и мне казалось, что он уменьшается прямо на глазах… Но я ничего не могла сделать… А вы, мужчины, инженеры, ученые… — Она хотела что-то еще сказать, но махнула рукой и отвернулась.

Признаться, мы все были несколько смущены. Действительно, такой необыкновенный метеорит может попросту сгореть, как кусок угля, и никто даже не опишет это чудо природы, не говоря уж о том, чтобы его подробно исследовать.

Все, о чем я сейчас рассказываю, заняло тогда совсем немного времени, видимо исчисляемое минутами, но постоянное напоминание стрелки манометра на кислородном аппарате и страх, что скоро нечем будет дышать, вызывали ощущение, что проходят часы.

После того как нас пристыдила Валя, наступило, вероятно, секундное молчание. Профессор смотрел куда-то вверх. Сандро задумчиво постукивал кулаком по броне. Андрей нетерпеливо поправлял маску противогаза.

Мне было особенно неприятно. Благоразумие требовало, чтобы мы, не медля ни секунды, выбрались из пылающей тайги, но в глубине души я был всецело на стороне смелой девушки. Странная форма метеорита, как и при первой встрече с ним, рождала самые пылкие фантазии. Тогда я глушил их в своем сознании, но они возвращались опять и опять.

Андрей наклонился к Сандро и что-то сказал. Тот, кивнув в ответ, полез в башню.

— По местам! — скомандовал Ярцев.

И мы не заставили его повторять приказание.