Чтение онлайн

В результате беспрецедентных бомбежек в Берлине ужасные потери понесли исторические памятники и произведения искусства. Без всякой надежды на восстановление были потеряны многие шедевры, представлявшие собой уникальные творения европейских мастеров и являвшиеся международным достоянием. До сих пор не удалось составить полный список этих потерь. Многие ценнейшие памятники европейской городской архитектуры, некогда представлявшие собой гордость цивилизованного мира, были полностью уничтожены. Сюда относится церковь Святой Троицы, дворец Монбижо, здание министерства внутренних дел, городское казначейство, здание городского суда, Kolserstrasse, дворец принца Карла, Голландский дворец, дом Кнодельсдорфов, Кройцпалас, дворец Блюхера, дворец Донхофа, здание министерства иностранных дел и, наконец, королевский дворец. Последний был разрушен, но сохранились внешние стены, простоявшие до 1950 г., когда и они, наконец, были разрушены по распоряжению администрации восточной зоны.

Из бомбежек Берлина можно извлечь один явный урок: если бы вместо ковровых бомбометаний бомбардировщики вели прицельную борьбу против отдельных объектов, они бы ценой меньших потерь достигли бы гораздо более значительных с военной точки зрения результатов и при этом причинили бы гораздо меньший ущерб. Это важный урок, который следует учесть на будущее.

Берлин, политический центр Германии (возник в 1307 г. в результате слияния существовавших с начала XIII в. поселений Кельн и Берлин, вначале в основном со славянским, позже онемеченным населением. — Ред.), был вынужден бороться за свое существование дважды. И до сих пор, со времени окончания войны, ему приходится продолжать каждодневную борьбу за свою целостность. Город пережил все обрушившиеся на него бедствия с непоколебимым мужеством, а затем энергично взялся за выпавший на его долю колоссальный труд по восстановлению своего облика. Тем самым он заслужил право так же называться столицей Германии в будущем, как это было в прошлом.

Почему столица рейха не сгорела? Этот вопрос занимал исследователей с самого окончания войны, и до сих пор им не удалось прийти к общему заключению.

Возможно, в первую очередь здесь дело в том, что вопрос сформулирован не совсем корректно. Может быть, имеется в виду: почему город не пострадал так же катастрофически, как некоторые другие немецкие города.

В определенном смысле, Берлин конечно же горел. Здесь были очаги пожаров, порой распространявшихся на довольно значительной площади. Все дело в том, что им не позволили распространиться на весь город. Тем не менее, по оценкам специалистов, 75 % общего ущерба городские постройки понесли именно от огня.

Более точно можно сформулировать вопрос следующим образом: почему многочисленные локальные пожары не переросли в Берлине в один огромный пожар, как это случилось в Гамбурге, Бремене, Касселе, Магдебурге, Лейпциге и других городах?

С самого начала нападавшая сторона знала, что расположение улиц Берлина отличается от большинства крупных городов Германии. Этим обусловлена его большая устойчивость к пожарам. Очевидно, уже при планировании первых рейдов командование противоборствующей стороны знало о тех трудностях, с которыми столкнется в попытках уничтожить город. Берлин был более современным городом, он был просторнее, имел более крепкие постройки. Он был спроектирован грамотнее и рациональнее, с учетом требований гигиены. Приданные Объединенному штабу ВВС союзников американские специалисты сразу же определили, что построенные по окружности вокруг центра города жилые кварталы будет не так легко превратить в море огня. Кроме того, они рассчитали, что прочность построек и лучшее планирование районов города с точки зрения пожароустойчивости обусловливает необходимость применения двойного, по сравнению с прочими городами, количества зажигательных бомб для получения на заданной площади аналогичных результатов. Однако представители Королевских ВВС склонялись к применению в первую очередь фугасных боеприпасов, и американские специалисты не смогли отстоять свою позицию.

Даже берлинские районы с плотной застройкой были не так уязвимы в случае пожаров, как центральные районы большинства других городов, особенно портов, где городское строительство велось в течение многих веков и прежде ограничивалось пределами городских оборонительных стен. В результате территория внутри этих стен была очень тесно застроена. Правда, во второй половине XIX в. стали строить более широкие улицы и возводить более высокие здания в надежде добиться большего простора в их расположении, но спекуляция земельными участками заставила архитекторов вернуться к прежнему принципу застройки с целью использовать каждый имеющийся квадратный метр земли. В итоге получилось, что и в заново отстроенных городских районах, несмотря на многочисленные фасады прекрасных зданий, обращенные на главные улицы, с наличием свободного места в центре дела обстояли не лучше, чем в старинных городах.

Даже в Берлине, гораздо более современном городе, было множество таких домов старинного типа. За высотными зданиями новых жилых кварталов обычно теснились так называемые «дома с садиком». И все же здесь ситуация была не настолько опасной, как в старых «городах Бедекера» с их перенаселенными старинными районами. К тому же «дома с садиком» в Берлине вряд ли были менее прочной постройки, чем монументальные «фасадные» дома, хотя в них, конечно, было гораздо больше помещений. Однако с точки зрения «сделай сам» защита от пожаров силами жильцов не была в данном случае слабой стороной, поскольку здесь увеличивалось количество людей, способных погасить огонь, прежде чем он приведет к возникновению крупного пожара. И еще: в Берлине практически не было трущоб. Почти отсутствовали также старинные здания из дерева.

Таким образом, в целом Берлин был современным городом. Фактически его строительство было завершено в основном к концу XIX в. и в первой половине XX столетия. Отсюда и относительная современность его зданий, более просторное их расположение, наличие естественных препятствий для распространения огня и многие другие факторы, которые, к счастью, способствовали тому, что город был спасен от обширных пожаров и в нем не было тех самых огненных бурь, которые опустошили другие немецкие города.

Наконец, Берлин до самого конца войны не подвергался серьезным атакам с воздуха, что дало возможность организовать систему гражданской обороны. И жители, и администрация города сумели плодотворно использовать время предоставленной им передышки. В этом коренное отличие обстановки в Берлине от той, что сложилась в Вуппертале, Дармштадте, Кенигсберге, Фрайбурге, Потсдаме, Хайльбронне или Дрездене, которые пострадали от первого же внезапного массированного удара зажигательными бомбами, или, подобно Кельну, Дюссельдорфу, Эссену и Ганноверу и многим другим городам, стали объектами многочисленных относительно небольших рейдов, в результате чего приобрели значительный опыт борьбы с пожарами. Там, где налет был внезапным и проводился значительными силами, его результаты были ужасающими для горожан именно в силу отсутствия опыта активной и пассивной обороны. Как результат, потери и причиненный ущерб были выше, чем это могло бы быть. Иногда самой главной причиной катастрофического развития событий был шок, испытанный от внезапного опустошительного удара.

Первое по-настоящему массовое применение зажигательных бомб имело место во время налета на Берлин в ноябре 1943 г., то есть уже на четвертый год войны. К тому времени берлинцы были уже привычными ко всему и знали, как действовать в моменты опасности. Была построена очень эффективная система обороны, в том числе оснащенная современной техникой пожарная служба. При этом учитывался опыт борьбы с пожарами, который вели жители Рурского бассейна. Фактически в 1943–1944 гг. Берлин был лучше защищен от применения зажигательных бомб, чем любой другой город Германии.

1943 г. стал временем, когда началось массированное авиационное наступление на города Германии. На этом этапе возросла мощь бомбовых ударов; бомбовая нагрузка на каждый самолет выросла сначала с одной тонны до более чем двух тонн, а затем — до 3,5 тонны. Кроме того, некоторые самолеты специальной постройки были способны нести до 10 тонн бомб. К концу года в распоряжении британских Королевских ВВС для проведения дальних рейдов находилось до 717 тяжелых четырехмоторных бомбардировщиков. Кроме того, к этому времени в Англии была развернута группировка американских ВВС численностью до 100 четырехмоторных бомбардировщиков.

Атаки становились более массированными и более разрушительными; бомбардировщики союзников все дальше проникали в глубь территории Германии.

Показатель относительных потерь бомбардировщиков становился все ниже, хотя пока еще находился на высоком уровне. В 1942 г. Королевские ВВС теряли по одному бомбардировщику на каждые 40 тонн сброшенного бомбового груза. В 1943 г. положение значительно улучшилось: эта цифра стала составлять один бомбардировщик на 80 тонн бомб. За 1943 г. численность самолетного парка командования британской бомбардировочной авиации выросла на 50 %. Соответственно до октября значительно выросло среднее количество машин, участвовавших в операциях на территории Германии.

За 1943 г. английские ВВС сбросили на территорию Германии и оккупированных ею стран Западной Европы 226 513 тонн бомб, в том числе на саму Германию было сброшено 135 тысяч тонн бомб. В ходе 30 самых мощных рейдов на объекты сбрасывалось от 500 до тысячи тонн бомб; в 16 операциях — от тысячи до 1500 тонн; в 9 — от 1500 до 2 тысяч тонн; в 3 — свыше 2 тысяч тонн бомб.

Начиная с налета на Любек в течение 1942–1943 гг. 60 % всех сброшенных бомб приходилось на районы жилых кварталов.

С июня 1943 г. самолеты ВВС США начали регулярно наносить удары в дневное время суток по важнейшим промышленным объектам, в первую очередь предприятиям машиностроения и авиационной промышленности. Сопутствующей целью рейдов американской авиации было вызвать на себя немецкие истребители, поскольку американские бомбардировщики тоже летели в сопровождении истребителей большого радиуса действия, способных долететь до Эльбы. Предполагалось, что в результате таких боев на изнурение в конце концов господство в небе перейдет к авиации союзников.