Чтение онлайн

Съезжаю по склону к дюнам. Несусь по мокрому песку. Ноги визжат о пощаде, но я в превосходной форме. Спасибо, Эко. В жизни не встречал таких загадочных женщин, а уж таких красивых — тем более. Прости, что я тебя оттолкнул. Ты пожертвовала ради меня жизнью, и я тебя не забуду до самой смерти.

Которая, скорее всего, наступит минут через десять.

Потому что меня догоняют. Оглядываюсь и вижу, что они уже на валу и рекой стекают в дюны.

Спрятаться мне негде. Только в разъяренном океане, избивающем просторный песчаный пляж.

Добегаю до кромки воды и снова оглядываюсь. Они уже на середине дюн и разворачиваются, чтобы окружить меня. Когда меня поймают, то, наверное, порвут в клочья прямо на пляже. Но это будет дорого им стоить. Спасибо Эко.

Останавливаюсь. Бежать дальше нет смысла. Стою и жду. Хорошо умирать на песке, у океана, в бурю.

Ох уж эти люди! Какое жалкое впечатление вы подчас производите. Особенно молодые самцы в бойцовском возрасте. Какая у вас слабость к мелодраме! Она приводит к уникальной способности убеждать себя в том, что поражение — это разновидность победы. Что хорошего в том, что враги разорвут тебя в клочья на мокром пляже? Фу. Прошу тебя, прекрати.

Знакомый телепатический голос. Глумливый, снисходительный и при этом абсолютно бесполезный.

Где бы ты ни был, колтун, проваливай лучше. Не хочу, чтобы перед последней битвой меня отвлекал предатель.

Вот дурень! Ты не имеешь права так просто сдаваться и погибать. Ты наш маяк надежды.

Ну так и смотри на меня.

Ты не знаешь, кто за тобой гонится. Тебя сожрут заживо!

И закусят одной моей знакомой собаченцией.

Все это я говорю по возможности храбро, но на самом деле мне совсем не хочется, чтобы Темная армия разорвала меня в клочья на берегу, если есть другой выход. Но разве он есть?

Песья морда не отваживается показаться мне на глаза. Именно такой трусости и следует ожидать от пса-всезнайки с тысячелетним стажем оскорблений и без всяких моральных устоев. Лучший друг человека? Ха!

Выхода так и не появилось. Изучаю дюны во всех направлениях. Вспыхивает молния, и я вижу, что мои преследователи всего в сотне футов и смыкаются кольцом. Джиско по-прежнему не видно.

Сюда, дурья башка.

Куда?

В воду. Мне одному не справиться.

Оборачиваюсь к воде. Вижу. Лодчонка. В сорока футах. Утлая. Полузатопленная. Едва не опрокидывается. Пустая. Ни следа собаки. Но когда на берегу тебя вот-вот разорвут в клочья, лодчонка в шторм все равно лучше, чем ничего.

Вбегаю в полосу прибоя и ныряю. Пятнадцатифутовая волна накрывает меня и пригибает ко дну. Откатывается и уносит меня с собой. Выныриваю, пытаюсь плыть. Глотаю воздух. Лодка уже близко. Внутри по-прежнему никого. Подплываю. Хватаюсь за борт. Начинаю подтягиваться.

Нет. Так нас выбросит на берег. Помоги мне.

Тут я вижу пса-предателя. В зубах швартов. Псина, словно колесный буксир, тянет лодчонку в море.

Снова прыгаю в воду. Толкаю лодку руками, пихаю плечами, поддаю головой. Брыкаюсь, бьюсь за каждый дюйм океана Я толкаю. Джиско тянет.

Исполинские волны забавляются с нами. Захлестывают. Сметают. Швыряют. Непонятно, удается ли нам вообще двигаться.

Теряю счет времени. Моя жизнь — это борьба за то, чтобы протолкнуть лодку в открытое море. Это нужно сделать обязательно. Наш единственный шанс. Нужно вывести ее подальше.

Захлебываюсь морской водой. Кашляю. Сил больше нет. Ноги и руки отяжелели. Тону. Хватаюсь за лодку. Переваливаюсь через борт. Стою на коленях. Меня рвет.

Бросаю взгляд через плечо. Молния высвечивает берег. Дюны в полумиле от нас. Темные твари на берегу глядят, как мы отплываем. Мы вытолкнули лодку на глубину. Теперь нас унесет в море.

В борт кто-то скребется. Отчаянный телепатический собачий SOS:

Джек, помоги забраться внутрь. Я тону.

Сам забирайся.

Собаки не лазят.

Я что, виноват, что ли?

Я спас тебе жизнь.

Спасибо. Я очень признателен.

Гораздо слабее:

Джек, помоги мне. Пожалуйста.

Ага, он сказал «пожалуйста»! Перекатываюсь к борту. Вижу нечто похожее на полузатонувший ворсистый коврик с носом и ушами. Сую руки в пенистую жижу. Ухватываю две пригоршни шерсти. Пытаюсь приподнять.

Я в прекрасной форме, но это тринадцатый подвиг Геракла. Джиско и сам по себе не пушинка, даже в сухие времена. Рычу, кряхчу, напрягаюсь, а он цепляется громадными лапами за лодку. И как раз когда я уже готов его выпустить, нас качает, и пес переваливается через борт и рушится на меня.

Тьфу, гадость. Быть погребенным под несколькими сотнями фунтов промокшей, вонючей, грязной собачатины. Слезай с меня.

Ворсистый коврик разворачивается. Огромный пес глядит на далекий берег, а затем поворачивается мордой к открытому океану и принимает дурацкую адмиральскую позу. Вылитый Нельсон при Трафальгаре.

У меня есть две новости — хорошая и плохая.

Даже страшно спрашивать. Давай сначала хорошую.

Им за нами ни за что не угнаться. Когда ветер утихнет, мы будем уже далеко.

Ну что ж, главное — оторваться. А теперь, мохнатая морда, давай плохую.

Мы находимся в крошечной лодчонке, плывущей прямо в пасть самому страшному урагану, какой я только видел.

Если вам скажут, будто ураган — это просто ветер и дождь, не слушайте. Как это ни странно, ураган живое существо. Громадный ревущий зверь.

Стоит ли отвлекаться на волны? Помните такие семифутовые, на них еще славно кататься на надувном матрасе под летним солнышком? А грозные десятифутовые, которые бывают в сильный ветер? А страшные пятнадцати- и двадцатифутовые из документальных фильмов про профессиональных серфингистов?

Забудьте. Все это совершенно неубедительно. И не имеет ни малейшего касательства к моему нынешнему положению.

Попытайтесь вообразить движущиеся горные хребты из воды. Представьте себе этакие скользящие Альпы. Перекатывающиеся Анды. Ледники пены и лавины бурных потоков. Вздымающиеся серо-зеленые пики и зияющие антрацитовые долины.

Можете заглянуть в словарь, только потом, не сейчас. Сейчас прямо на меня с леденящей душу скоростью марширует разъяренный горный кряж. Ать-два, ать-два.