Чтение онлайн

Перешагнув через яму, он направился дальше, ощущая непонятное беспокойство. Не пройдя и шести шагов, остановился как вкопаный. Впереди мелькнул неяркий свет. Изот насторожился, весь превратившись в слух и думая, что ему предпринять дальше. Сердце учащенно билось. Ему казалось, что эти удары отдаются в стенах штольни отчетливым эхом. Затаив дыхание, крадучись, он двинулся вперед, стараясь не производить ни малейшего шума.

Чем ближе он подходил к хранительнице, тем ярче становился свет. Изот приблизился к входу в тайное место скитников и замер, прижавшись спиной к стене штольни. Он увидел двух мужчин с зажжёнными смоляными факелами, склонившихся над большим с овальной крышкой, окованным медными пластинами, сундуком. Их тени исковерканными пятнами колыхались по стене и потолку. Свет факелов был мутен и смраден, но достаточен для того, чтобы можно было разглядеть грабителей. А что это грабители, Изот не сомневался.

Когда один из них обернулся, знакомое показалось Изоту в его облике. Вглядевшись, ключник узнал его — это был скитник Филипп, по прозвищу Косой. Второй был незнаком. Лицо безбородое, бритое, одежда городского покроя, баранья шапка на голове. За поясом торчал длинный нож. Этот был нездешний.

Грабители Изота не видели и не слышали, занятые своим делом, и тихо переговаривались. Слова глухо отдавались в подземелье.

— Ну вот, — говорил Филипп, — что я вам врал, что видел этот сундук. Вот он, родной, на месте. — И он похлопал рукой по крышке сундука, словно трепал любимую лошадь.

— На месте-то он на месте, — отвечал ему городской, присаживаясь на колени и трогая замки. — Здесь два замка. Надо ещё открыть их. Может, в нем совсем и не деньги, а какая-нибудь ненужная рухлядь. А может, не надо открывать, барин не велевал?..

— Сам ты рухлядь, — грубо ответил, обидевшись на слова напарника, Филипп. — Стали бы они эту рухлядь, о которой ты говоришь, так глубоко прятать. А что барин не велел, это его дело. Мы сами с усами… Доставай нож, поддень крышку, а я замок сверну.

— Там и золото есть? — с надеждой в голосе спросил городской.

— Конечно, есть. Что они дураки здесь бумажные деньги прятать. А потом, сам посуди, стали бы нас посылать за барахлом. Барин, он всё выведал, прежде чем нас сюда направить. Уж от кого-то он узнал! Он всё меня расспрашивал, а знаю ли я, есть ли в скиту ризница. Есть, отвечаю, хранительницей зовут. А есть ли там сундук? Не видал, отвечаю, но знаю, что есть, но туда доступ только один человек имеет, наш келарь.

— А ты всю жизнь здесь прожил и не знал, что такое богатство у тебя под боком?

— Откуда узнаешь. Люди наши не болтливы, знай себе работают. Знали те, кто выше, но не сказывали. А другим сюда ходу не было. Это я в младенчестве… — Филипп ухмыльнулся, — за провинности накажут, а я убегу сюда, спрячусь, хоть и ругали, чтоб не ходили в подземелья. Но я лазейку сюда потайную нашёл, никто и не знал, что я здесь прячусь…

— Сколько же тогда в этом сундуке золотища? — задыхающимся от волнения голосом проронил городской, берясь за ручку и пытаясь приподнять его. — И это всё придётся отдать?!

— Как бы не так! — захохотал Филипп. — Барин хитрый, и мы тоже не простофили. Зачем мы будем отдавать всё. Хозяин не знает, сколько здесь добра. Можно и себе прихватить…

— А ты парень не промах, — одобрительно рассмеялся напарник. — Только, чур, добычу пополам!

— Конечно, пополам, — согласился Филипп. — Хорошо, что твой приятель в колодец провалился, кости себе поломал, а то бы пришлось делить на три части…

— И то верно, — протянул городской, вздохнув. — Не было бы счастья, да несчастье помогло. Правда, жалко Чугунка…

У Изота забилось сердце, когда он подумал, что грабители разворуют хранительницу. Денег в ней нет, но того, что имеется, достаточно, чтобы обеспечить довольную жизнь двум таким забулдыгам, как эти. Что он мог сделать один с голыми руками против двоих, вооружённых ножами, грабителей? Филипп был мужиком озорным. Не один раз его пытались урезонить и от злого языка и от безудержной руки, да, видно, наставления и беседы впрок не пошли. Все жалели его, сиротинушку, рано лишившегося отца, авось, образумится, перемелется. Вот и образумился, перемололся — добрался до общинных денег. Да не один, а дружков из города привёл.

— Как мы это уволокём? — спросил напарник Филиппа.

— Как, как? Тем же путем, каким сюда шли.

Городской на некоторое время задумался.

— Там же узкий лаз, под церковью-то. Мы ж почти ползком ползли… Как там сундук пролезет?

— Зачем ему пролезать, дурья ты голова! Неужто мы сундук потащим? Мешки-то на что у меня? Пересыплем в них из сундука и вытащим.

— Это ты хорошо придумал — пересыпать. — Но радость напарника тотчас же сменилась беспокойством: — За один раз не унесём. Придётся возвращаться.

— Придётся, — ухмыльнулся Филипп. — Своя ноша не тянет.

— А не накроют нас?

— Некому накрывать. Все сгорели. Никого на стороне не осталось.

— Да уж. Мы такими брёвнами двери припёрли… А выберемся? — опять спросил напарник. Его это очень беспокоило и он хотел получить утвердительный ответ от своего более опытного и матёрого сотоварища. — Чай, и церковь сгорела. Проход завалило.

На это Филипп не сразу нашёлся, что ответить. С минуту он раздумывал. Потом сказал с раздражением:

— Не твоего ума это дело. Я сказал, что выберемся, значит выберемся. — И добавил более спокойным тоном: — Там второй ход наружу есть.

— Ну смотри, — с видимым облегчением произнёс городской. — Тебе виднее. Вот Чугунка жалко. Лежит в яме, как в могиле. Не увидит такого богатства.

— Чего жалеешь! Я ж тебе сказал: нам больше достанется. Вот дурак!

— А Рубанок?

— Рубанку про всё незачем знать.

Слушая разговор, Изот соображал, о каком барине идёт речь. Выходит, здесь орудует целая шайка. Откуда этот городской взялся, что вместе с Филиппом? Не от зароненной случайно искры, не от перекалённой печки занялся в одну минуту скит. Это дело рук разбойничьей ватаги, двое из которой ломали замки сундука. Но размышлять о причинах пожара у Изота не было времени, да и мысли были о том, как обезвредить грабителей.