Чтение онлайн

Придя к такому заключению, проворочавшись на сене чуть ли не до рассвета, Антип заснул.

Утром сквозь сон он услышал разговор отца с матерью, вышедших из сеней на площадку перед спуском во двор.

— Пусть спит, — говорила шёпотом мать. — Изот по своим делам идёт, а Антипу зачем? Дорога опасная по болотам, пусть лучше остаётся дома.

— Мне-то что, — отозвался Маркел. — Не будить — так не будить. Только что я Изоту скажу…

— А я и не сплю, — враз открыл глаза Антип, вспомнив, зачем он собрался с Изотом в скит.

Он быстро вскочил на ноги и побежал на плотину умываться.

Когда Антип, перекинув котомку, наполненную провиантом и необходимыми в дороге вещами, с ружьём за спиной вышел на улицу, солнце поднималось над лесом. Ночью выпала обильная роса, пригнув траву к земле. Вода, собравшаяся в листьях копытеня, искристо поблескивала в утренних лучах.

Изот вчера полдня провозился с лёгкой плоскодонной лодкой, подмазывая смолой рассохшиеся швы, и теперь она была готова к дальнему путешествию.

— Утопитесь на такой утлой посудине, — запричитала Прасковья, вышедшая из дома проводить отъезжающих.

— Ну что ты, мать, каркаешь перед отъездом, — недовольно сказал Маркел и неодобрительно взглянул на жену. — Накликаешь беду пустыми словами.

— И то правда, — согласилась Прасковья с доводами мужа и замолчала.

— Лодка надёжная. Осадка малая, — сказал Изот, сталкивая её на воду. — На мелководье только такая и нужна.

Прасковья обняла сына, концом платка вытерла повлажневшие глаза.

— Ну что ты нюнишься, мать, — сказал Маркел. — Слезу пускаешь, будто Антип некрутом у тебя на двадцать пять лет уходит. Через неделю вернётся — покос начнём.

— И зачем идт, зачем? — сокрушалась Прасковья, уже не плача, но вздыхая.

Наблюдая за происходящим, Изот отметил, как горячо привязана мать к своему приёмному сыну. Однако всегда у юбки Антипа держать — проку от этого большого не будет. Мужику надо мир посмотреть, себя показать, испытать лишения, невзгоды в молодом возрасте, тогда легче их будет преодолевать в старости. А таких невзгод по жизни нахлебаешься несчётное число раз.

— Не передумал? — спросил он Антипа и взглянул на Прасковью. — Видишь, как матушка убивается. Может, не резон тебе идти. В другой раз сходишь. Не за куском хлеба идёшь.

Но эти слова только подлили масла в огонь и укрепили желание Антипа идти в скит.

— Я пойду в скит, — ответил Антип и подумал: «Что ты меня отговариваешь? Знаю, зачем идёшь, свидетели тебе не нужны, но я пойду, посмотрим, как ты будешь выкручиваться», а вслух добавил: — Раз собрался, надо идти.

— Воля твоя, — согласился Изот и не стал, к удивлению Антипа, больше уговаривать его.

— Счастливого пути, — помахал мельник путешественникам.

— Прощайте, — вскинул руку Изот, садясь в лодку. — Скоро увидимся, не на сто лет расстаемся.

— Изот, ты уж последи за Антипом, чтоб не случилось что, — проговорила Прасковья, прижав руку к сердцу.

— Ничего с ним не случиться, — ответил Изот. — Не сомевайся.

Мельник с женой глядели им вслед до тех пор, пока лодка не скрылась за изгибом реки.

Антип сидел на носу, а Изот, вооружённый длинным шестом, отталкиваясь от дна, направлял лодку в нужном направлении. Река сама несла путников по течению.

Текла она в низких берегах, прорезая заливные луга. Вдали чёрной стеной обозначался лес. Равнинная местность, свободная от деревьев, скоро сменилась другой. Луга суживались, перемежаясь островками болотин, кустарником, потом исчезали вовсе, а на смену им пришел молодой подлесок, затем кондовые дебри. Язовка здесь была глубока, шест Изота не доставал дна. Иногда река неожиданно мелела, и ее заводи заполняла осока. Над ней, шелестя жёсткими крыльями, то зависая, то стремительно уносясь в сторону, летали разноцветные стрекозы и ручейники.

Антип молчал, уйдя в созерцание плывущих за бортом берегов. Молчал и Изот, подталкивая изредка лодку, вдыхая полной грудью речной воздух с запахом тины, трухлявых деревьев, осоки — особый воздух, свойственной только лесной реке. Язовка то суживалась до двух-трех саженей, и становилась глубокой, то разливалась и трудно было догадаться, смотря вдаль, где кончается река и начинается небо.

Вошли в русло с высокими берегами. Повеяло прохладой и особой непроветриваемой сыростью. Деревья нависали над стремниной, а кустарники и вовсе купали ветви в воде. Солнца не было видать, настолько был высок и густ прибрежный лес.

— Быстро доберёмся до озера, — нарушил молчание Изот, направляя лодку на середину реки. — Течение сильное.

— А далеко до Сутоломи?

— Верст пятнадцать будет. Язовка в озеро впадает и Сутоломь тоже. Так что нам вёрст десять осталось до озера, а там версты четыре до Сутоломи.

— Я здесь никогда не бывал, — сказал Антип, пригибаясь, чтобы ветка не хлестнула по лицу.

— Незачем было, вот и не бывал, — ответил Изот.

— А отчего ты по реке пошёл, а не через лес, напрямик, как зимой?

— Сейчас напрямки не пройдёшь, только ноги набьёшь да и загинуть можно. С той стороны подхода к скиту нету — смертельная топь. А здесь с обходом гиблых мест, чуть дальше, но зато наверняка.

— А почему в такой глухомани скит поставили?

— Эва, спрашиваешь! Когда это было? Почитай, лет триста назад. Гонения на веру старую были, вот и приходилось укрываться в лесах, за болотами, за дебрями, чтоб, значит, выжить и веру отцов сохранить.

Удовлетворившись ответами, Антип не стал больше расспрашивать Изота, удобнее усевшись на носу лодки, лениво наблюдая, как за бортом проносятся берега Язовки.

К полудню достигли озера. Лодка ворвалась в него стремительно, выброшенная течением реки, и заколыхалась на прозрачной воде, будто отдыхая. Антип привстал с банки и поводя широко открытыми от изумления глазами, оглядывал окрестности. Изот тоже, отложив шест, созерцал удивительный характер озера.

Озеро под названием Глухое было вёрст семи в длину и пяти или шести в ширину, почти круглое. С восточной стороны берег был скалистый, с валунами и пещерами. На нём не росло ни единой травинки, казалось, что огромный взрыв выбросил из-под земли породу и нагромоздил один утёс на другой. Чистая вода плескалась в эти скалы. Чуть дальше, севернее, берег резко понижался, переходя в заболоченную равнину, по которой текла Сутоломь. Противоположный берег порос лесом, оставив около кромки воды удивительный кусок природы — сосновую рощу. Сосны были небольшими, корявыми, с раскидистыми плоскими вершинами, будто и не сосны, а диковинные тропические деревья. Вода озера серебристо светилась под солнцем. Ветра не было.