Чтение онлайн

— Возможно, — тихо ответил Макс, позвал Дикси, и они вошли в дом. Дедушкины часы приветствовали их двумя ударами.

— Вот это да! Я и не предполагал, что уже так поздно, — он неловко повернулся к Эмме. — Пора ложиться спать.

Ее сердечко екнуло и тревожно забилось. «Это еще ничего не значит», — успокаивала она себя.

— Догадываюсь, — еле слышно проговорила Эмма, не сводя глаз с любимого мужчины.

Неторопливо поднимались они по лестнице: Эмма впереди, Макс на ступеньку ниже. С каждым шагом сердце билось сильней. Пойдет ли он за ней в комнату? Попросит ли пойти в его? Поцелует ли? Эмма вздрагивает от звука его голоса:

— Эмма.

Она останавливается на последней ступеньке и поворачивается. Губы Макса оказались на уровне губ Эммы. «Да», — шепчет она, чувствуя, что голова начинает кружиться.

— Прежде чем закончится этот дивный вечер, я хочу… — тихо говорит он. Его дыхание ласкает губы Эммы.

— Да? — грудь едва касается его груди. — Сделай это, Макс, — нежно просит она.

Эхом по дому разносится боевой клич индейцев, Эмма в испуге отпрянула назад. Макс лихо перекидывает ногу через перила и — о, ужас! — съезжает вниз. Там он приземляется с оглушительным грохотом прямо на пол из красного дерева.

Эмма не успела броситься вниз по лестнице — из темноты донесся жизнерадостный смешок.

— Спокойной ночи, Эмма! — крикнул счастливый Макс.

— Спокойной ночи, Макс! — бросила она. — Надеюсь, ты сломал себе спину!

Под громкий смех она удалилась в свою одинокую спальню.

Макс открыл глаза. Поморгал.

— Неужели я еще в постели? — поинтересовался он сам у себя. — Ой, — Морган дотронулся до ноющей левой щеки и проснулся окончательно. Вспомнил о вчерашнем вечере. «Этого наглеца за соседним столиком нужно было просто удавить из-за его непристойного отношения к Эмме», — подумал Макс и вздохнул.

«Я даже не мог и предположить раньше, что полезу драться. Нет, все-таки здорово я ударил того хама, — похвалил он себя. — Но что на меня так подействовало, что я полностью потерял над собой контроль?» — недоумевал Макс.

Он потянулся и только сейчас обнаружил еще один синяк на заднем месте, шея не поворачивалась. «Слава Богу, хоть голова цела, — думал Морган, потирая шрам. — А ведь могли так намять бока… Это же надо, как я вчера разошелся. Да, давно со мной этого не было».

Странно, но он чувствовал, будто тяжелый груз свалился с плеч. Душа с легкостью парила под веселую музыку, музыку Эммы (нельзя сказать, чтобы это ему нравилось, ведь он привык маршировать под собственного барабанщика). Макс схватился за голову.

— Слава Богу, ты в порядке, — хихикнула Эмма. От запаха кофе и жареной грудинки Максу стало нехорошо.

— Опять побывала на стойке? — неестественно сострил он.

— Я не могла больше тебя ждать.

— Ты дурно на меня влияешь. Водишь меня в сомнительные места, — Эмма села на кровать. Запах пищи становился просто нестерпимым. Макс застонал.

— Ничего страшного, — нежно сказала Эмма, взяла Макса за руку и дала маленький стаканчик. — Выпей глоток.

— Это какое-нибудь тошнотворное зелье домашнего изготовления?

Эмма поднесла стаканчик к его губам. Макс со вздохом покорно выпил.

— По вкусу напоминает мяту, — распробовав, удивленно сказал он и отдал стаканчик. — Что это?

— Ш-ш-ш… три, два, один, сейчас!

Желудок судорожно сжался, Макс прикусил губу, чтобы не застонать от боли. Неожиданно боль отпустила… и похмельный синдром улетучился вместе с нею.

— Что… что это за чудодейственное вещество? — испуганно спросил Морган. — Действие просто поразительное. Это сделала твоя мама?

— Да.

— Ну и ну! Если не умрешь от желудочных спазмов, то будешь долго жить.

— Мама бы меня прокляла, если бы узнала, для чего я использую эту настойку.

— А для чего она предназначена?

— Снимать менструальные спазмы.

— Что? — Макс чуть не задохнулся.

— Не переживай, — успокаивала его Эмма. — Грудь от нее не вырастет. Это безобидное средство. Однажды утром Сисси не могла подняться с постели и я проэкспериментировала.

— Все-таки кто эта Сисси?

— Сисси — друг. Ей, наверно, лет сто, но это обстоятельство не мешает ей быть экзальтированной особой. Когда я попадаю в неприятные истории, она всегда меня защищает. Она — писательница, одна из так называемого «потерянного поколения», частенько я ей печатаю рукописи, чтобы заработать денег. У нее — артрит. Сисси будет в Сент-Луисе через пару недель, она приглашена на благотворительный бал.

— Ее имя случайно не «Чеймверз»?

— Да.

— Боже мой, ты знаешь одного из десяти лучших авторов нашей страны и зовешь ее просто писательницей? У тебя нет совести!

— У меня есть. У Сисси — нет.

— От этого зелья… — Макс сморщился и потер кадык.

— Не беспокойся, Макс. Мама не может положить ничего вредного в свои снадобья, — проговорила Эмма, нежно коснувшись лица Макса. — Может, принести льда?

— Нет, — сказал он и потянул одеяло, сообразив, что на нем ничего нет… и она сидит на кровати. Макс отодвинулся от Эммы, и ушибленный копчик дал знать о себе. Теперь Моргану было все равно, кто сидит на кровати, страсть потухла, не успев разгореться. Макс с облегчением вздохнул.

— Тарелка на шесть часов, — проворковала Эмма, поставив поднос ему на колени. Мягкий шелк скользнул по его руке. — Апельсиновый сок на одиннадцать, кофе — час. Гренки слева от тарелки, бекон на двенадцать.

От удивления карие глаза Макса округлились.

— Откуда ты это знаешь?

— Как ты думаешь, что я делала в твоем книжном шкафу?

— О, — он вспомнил те многочисленные руководства, которые покупала Шаннон, но никогда не читала. — Спасибо.

Макс ел, Эмма молча смотрела на него. Всю ночь она металась в постели, не зная, что делать. В какой-то момент Эмма поняла, что была очень наивной, полагая, что Макса так просто соблазнить. Он будет бороться с ней, он будет бороться с собой — лишь бы не потерять власть. Макс хочет распоряжаться своей жизнью, но почему это значит, что она не может стать ее частью?

Эмма посмотрела на Макса, будто видела его в первый раз. Предчувствие никогда не обманывало ее. Сегодня Макс ведет себя не совсем обычно. Баррикады еще на месте, но, казалось, защитники покинули их.