Чтение онлайн

— Томас, хватит извиняться, ради Бога, не тратьте попусту время. Как говорила моя дочь, кончайте с этим.

— Конечно, мадам.

Миссис Кодилл приподняла подол своего цветастого до полу восточного халата и с неожиданным для ее возраста и комплекции проворством устремилась вместе с Тэсс вверх по парадной лестнице.

— Но ты мне так и не рассказала. Где ты была? Что с тобой случилось? Почему ни полиция, ни пожарные не отвезли тебя в больницу?

— Я… — Тэсс в растерянности потерла лоб и, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно, продолжала: — Я толком не помню, как это все произошло. Меня разбудили дымовые детекторы. Потом я увидела пламя. Помню, что меня со всех сторон окружало пламя. Помню, как выпрыгнула из окна спальни.

— Выпрыгнула из окна? — Миссис Кодилл была ошеломлена.

— А что было после этого — не знаю. Кажется, я ударилась головой. Вроде бы куда-то побежала, а потом, вероятно, полностью отключилась. Следующее, что помню, — это как очутилась на вашем заднем дворе.

— Но каким образом?

— Не представляю, миссис Кодилл. Видно, какое-то затмение нашло.

— Неудивительно. На твоем месте я бы упала в обморок. Это должно быть ужасно. Пережить такое… Тэсс, а твоя мать… Я боюсь спрашивать, но… ты знаешь, что случилось с твоей матерью?

Не в силах справиться со своими чувствами, вне себя от горя, Тэсс остановилась на верхней ступеньке. Слезы застлали глаза и покатились по щекам.

— Да, — голос ее сорвался, — это, да поможет мне Бог, я хорошо помню.

— Я глубоко сочувствую тебе, Тэсс. У меня нет слов… Твоя мать была прекрасной, благородной женщиной. Как мужественно она держалась, когда стало известно о гибели твоего отца. Замечательная женщина. И сейчас я не могу поверить, что кто-то застрелил ее. Все это так ужасно. Страшно представить, к чему катится мир. Я всю ночь не могла сомкнуть глаз. Но, дорогая, тебе надо прийти в себя. Ты, наверное, измотана до предела.

— Да, миссис Кодилл. Только «измотана» — не совсем то слово, оно не дает ни малейшего представления о моем состоянии. Спасибо вам, большое спасибо. Мне дорого ваше сочувствие.

Тэсс отерла слезы, размазывая сажу по щекам, и обернулась на звук шагов.

По лестнице, держа в руках пластмассовую коробку с красным крестом на крышке, степенно поднимался дворецкий.

— А вот наконец и аптечка первой помощи, — сказала миссис Кодилл. — Пошли, Тэсс. Надо не мешкая заняться твоими ожогами. — И женщина поспешно направилась к двери посередине коридора. — Ты помнишь, что здесь была ванная комната Регины?

— Как я могу забыть? Я ведь так часто ею пользовалась.

— Да, — с улыбкой сказала миссис Кодилл, — старые добрые времена. — Несмотря на улыбку, голос ее звучал грустно. Она открыла дверь.

Тэсс оказалась в огромной ванной комнате с безупречно чистыми полками и плиткой — такой она запомнилась в детстве. Знакомая до боли картина действовала успокаивающе. Дверь в дальнем конце слева вела в спальню Регины. Там же в глубине, рядом с душем, была парная.

Но прежде всего Тэсс заметила большую, глубокую ванну, предвкушая, какое блаженство она ощутит, погрузившись в нее. Миссис Кодилл взяла у дворецкого аптечку первой помощи, поставила ее на мраморную стойку между двумя раковинами и вышла в коридор со словами:

— Отмокай, Тэсс.

— Не беспокойтесь, миссис Кодилл. Это мое самое сильное желание.

— И не торопись. А я пока пороюсь в одежде, которую оставила Регина. Насколько я помню, размер у вас был одинаковый.

Тэсс кивнула, с тоской вспомнив беззаботное детство.

— Да, мы носили вещи друг друга. Но, миссис Кодилл, прошу вас, ничего нарядного. Если можно, джинсы, рубашку или пуловер. Я люблю одеваться попроще.

— Ты все такой же сорванец? — В глазах миссис Кодилл сверкнула веселая искорка.

— Наверное. В каком-то смысле. В платьях я чувствую себя неудобно.

— Сколько я тебя помню, ты всегда чувствовала себя неудобно в платье. Что ж, я постараюсь подобрать что-нибудь по твоему вкусу. Теперь залезай в ванну и отмокай. И вот еще что. Думаю, мне следует позвонить в полицию.

— Ни в коем случае, миссис Кодилл! — сказала Тэсс, сама удивившись резкости своего тона и устыдившись собственной бестактности.

— Прошу прощения, — миссис Кодилл подняла брови, — но я не понимаю тебя. В чем дело? Полиция должна быть уведомлена. Им необходимо поговорить с тобой. Ты можешь знать что-то такое, что поможет им найти тех выродков, которые подожгли дом твоей матери и убили ее.

— Нет! Только не сейчас! — твердо сказала Тэсс, стараясь взять себя в руки.

— Я все-таки не понимаю. — Миссис Кодилл наморщила лоб. — Ты сбиваешь меня с толку.

— Я еще не готова. Я не опомнилась от всего этого ужаса. Если вы позвоните в полицию, они поспешат приехать. Но, по-моему, я еще не в состоянии отвечать на их вопросы. Мне нужно прийти в себя… Моя мама… сомневаюсь, что сейчас смогу говорить о том, что случилось… — По ее щекам текли слезы. — Я не смогу держать себя в руках.

Миссис Кодилл обдумала слова Тэсс, и морщины на ее лбу разгладились.

— Конечно. Как глупо с моей стороны, я сразу не сообразила. Ты все еще в шоке. Но ты ведь понимаешь, что тебе в конце концов придется разговаривать с полицией. Это будет нелегко, но это надо сделать.

— Понимаю, миссис Кодилл. Позже, когда я вымоюсь и немного отдохну, я сама им позвоню. Я обещаю.

— Ну что же, начинают с начала. А тебе первым делом надо забраться в ванну, я же тем временем поищу одежду.

Несмотря на свои заверения, миссис Кодилл выглядела озадаченной, закрывая за собой дверь ванной. А возможно, ее лицо выражало сожаление, однако Тэсс не могла этого со всей точностью определить, поскольку осталась в ванной одна. Непроизвольно заперев дверь, одолеваемая противоречивыми чувствами, она быстро разделась и швырнула свою грязную, рваную, провонявшую дымом одежду в угол. Даже носки и белье пропахли дымом. Она сразу включила горячую воду, закрыла сток и добавила в ванну ароматной пены. Как только начал подниматься пар, Тэсс включила холодную воду, пальцем попробовала температуру и окунулась в чудесное ласковое тепло.

Некоторое время ожоги на руках и ногах саднили. Затем боль утихла, и она улеглась в ванне, наслаждаясь божественным теплом, ласкавшим ее бедра, живот, груди. Только когда ванна наполнилась почти до краев, Тэсс нехотя выключила краны. Ее онемевшие мышцы постепенно расслаблялись, и все же какое-то внутреннее напряжение оставалось, что-то ее тревожило. Она смотрела на хлопья грязи, кружившие по воде, и недоуменно спрашивала себя, почему так настаивала, чтобы миссис Кодилл не звонила в полицию.

«Господи милостивый, — думала Тэсс, — мама убита. Слуги тоже. Меня чуть не застрелили. Сомнения нет — те, кто подожгли дом, не успокоятся. Они будут продолжать охотиться за мной. Какова бы ни была причина, она достаточна серьезна, чтобы они любой ценой попытались прикончить меня. Почему? Связано ли это с фотографиями, которые тот человек намеревался украсть? Что видела я в квартире Джозефа, чего не должна была видеть, о чем не должна знать, о чем не должен знать никто?»

Тэсс передернуло при мысли о барельефе на книжном шкафу. Отталкивающем, отвратительном. Что означала эта скульптура? Чье больное воображение могло создать ее? И чем она привлекала Джозефа? Что таилось в глубине его души? Ясно, что он не был мягким, добродушным человеком, каким внешне казался, если имел привычку хлестать себя бичом до крови, а потом засыпал, глядя на такую скульптуру у себя на книжном шкафу. А теперь, напомнила себе Тэсс, квартиру Джозефа сожгли, скульптуру украли, и единственным свидетельством ее существования была фотография в потрепанной сумке.