Чтение онлайн

Из тоннеля вскоре вновь послышались голоса. Я напряглась, боясь увидеть там своих конвоиров, но это была очередная группа везунчиков, которые даже не вспомнят о своем пребывании на корабле, в их памяти останется лишь легкое удивление от того, что боли больше нет. Когда на борт флайса прошел последний пассажир, в воздухе между нами напряжением разлился вопрос. Как незаметно пробраться внутрь, если на пороге стоит три охранника. И сейчас он был равнозначен вопросу как решить теорему Ферма*, на коленке за 30 секунд, без бумаги и ручки. А время в насмешку продолжало утекать, как песок сквозь пальцы, унося с собой последнюю надежду на благополучный побег.

Лина всхлипнула и схватила меня ледяными пальцами за предплечье. — Я отвлеку!

— Не смей! — шепнула ей зло, цепляясь за ее руки и стараясь удержать от необдуманного поступка. — Мы пришли сюда вместе, вместе и уйдем или сбежим!

— Ты же видишь, тут нет других вариантов! — она начала освобождать пальцы из моей хватки. Из ее глаз медленно струились мелкие капельки слез.

В это мгновение я кляла себя за то, что она права. За то, что все наши усилия будут напрасными. Как только улетит этот флайс, у нас не останется ни единого шанса на новый побег, даже если мы выберемся отсюда незамеченными. Просто потому, что меня тут же заберут, а она в одиночку никогда не решится на нечто подобное.

— Послушай, я без тебя все равно не справилась бы, меня бы поймали, я это точно знаю, вдвоем с тобой у меня еще была маленькая надежда. А у тебя еще есть возможность избежать всего этого! Не упусти ее!

С этими словами она резко вырвала свои пальцы из моих ладоней, отскочила от нашего временного укрытия и побежала навстречу опешившей на первые мгновения охраны. Она кинулась не к выходу, она рванула во флайс, словно там был ее любимый, словно от того, попадет ли она внутрь, зависит чья-то жизнь. Ее попытались схватить, но она вцепилась в проем входа флайса мертвой хваткой, и судя по заминке, ее пальцы не так-то просто было отодрать оттуда, она продолжала сопротивляться, царапалась и кусалась, пиналась и толкала их не давая себя обездвижить. А я сидела в темном укрытии, и закусив до боли костяшку пальца молча, глотала бегущие по моим щекам слезы.

Наконец им все же удалось повалить ее на пол, она продолжала извиваться, пытаясь сбросить с себя оковы. Один из них что-то проговорил двум другим, и они дружно загоготали. Подняв ее на ноги, они поволокли ее на выход из ангара.

Слабое, но не сдающееся до последнего, тело сильного человечка, который пожертвовал собой, чтобы у меня появился крохотный шанс на побег.

Свернувшись маленьким компактным клубком под дальним свободным креслом флайса. я затаила дыхание и старалась даже дышать через раз, чтобы не привлекать к себе внимания.

Мы летели уже минут 30, но мое сердце все еще грохотало в груди, душа ныла, а из глаз иногда скатывались одинокие слезинки. В голове была гулкая пустота, а тело сковала апатия.

Вскоре я услышала, как просыпаются люди, как они возятся в своих креслах, озираясь по сторонам, слышала их приглушенные возгласы, они стали тихо и коротко переговариваться между собой. А потом мы сели, но я не спешила покидать свое временное укрытие, ждала когда все разойдутся чтобы, попытаться выбраться незамеченной.

Наверное, нужно было выходить вместе с другими, постараться слиться с разношерстной толпой. Но я совершенно не ожидала услышать, чьи-то приближающиеся ко мне шаги, когда по телу разлилось тепло и вмиг нахлынуло возбуждение я закусила губу, чтобы не заорать в голос. Медленно повернула голову чтобы натолкнуться на бешенный немигающий взгляд светящийся синими стробоскопами. Из моих глаз вновь ручьями потекли слезы. Он вытащил меня из-под сидения, как шелудивого щенка и забросил на свое каменное плечо, вынося из флайса. Словно в насмешку над моими эмоциями в местах соприкосновения моя кожа начала гореть, грудь налилась и потяжелела, а внизу все запульсировало.

— Оставь меня в покое, слышишь! — орала, на него срывая голос и раня горло. — Отпусти, отпусти немедленно! Куда ты меня тащишь?! — но чем больше я сопротивлялась, тем более каменным становилось его плечо и более острыми становились приступы возбуждения, накатывающие на тело. Вскоре любое движение стало приносить мучение, как будто под кожей гуляли слабые разряды электричества, они вливались в оголенные нервы импульсами наслаждения, которые разносились по телу и отдавали пульсацией в промежности.

— Держи свою эрру в своих штанах, урод! Прекрати это немедленно! — рычала я.

Под пристальными взглядами сотрудников ПИРа, он закинул меня в другой флайс.

Одел на запястье уже знакомый наручник и пристегнул к стене. Все это он проделал с ледяным спокойствием и в абсолютном молчании, пресекая на корню любые мои попытки сопротивления. Только его глаза отражали истинные эмоции, в них плескалась обжигающая голодная ярость.

— Если хочешь остаться целой до конца пути, молчи и не дергайся! — эта фраза пригвоздила меня к месту не хуже наручника.

Я смутно запомнила дорогу обратно, меня изрядно трясло и колотило от вожделения и страха, приходилось отрезвлять себя болезненными укусами. Боль единственная в достаточной степени отрезвляла разум, не давая мне скатиться на самое дно. Всю дорогу наверх мы провели в гробовом молчании.

После того, как мы пристыковались к кораблю, меня все так же молча жестко придерживая за локоть, выволокли из флайса. Ангар, в который мы вышли, был мне незнаком, он был больше по размеру и в нем было достаточное количество других флайсов. Когда мы вышли из ангара я поняла, что мы находимся на совсем другом уровне, на пути нам часто попадались эррианцы в военной форме, многие из которых не таясь таращились на нашу «дружную компанию». Ну, отлично, они что серьезно решили проверять меня на резонанс немедленно? Я предприняла очередную попытку вырваться из стального захвата. локоть от его «ласкового сжатия» нещадно заныл, завтра будет черный некрасивый финал. Меня запихнули в какое-то помещение и слегка протолкнули вглубь, я попыталась выскочить за дверь, но путь мне перегородила широкая грудь, я кинулась на него с кулаками. Он с легкостью перехватил мои ладони, резко развернул и вжал своим телом в стену, возле закрывшейся двери. Бешенный взгляд в глаза, и он впивается мне в губы жестким поцелуем. Я пыталась сопротивляться брыкалась и кусала его губы, терзающие мой рот. Все бесполезно, перестала сопротивляться и затихла, сосредоточившись на выходящих из под контроля желаниях, разрывающих меня изнутри. Почувствовав перемену, Дэйм как специально ослабил хватку и стал поглаживать своим языком мои истерзанные губы, затем углубил поцелуй, превращая его в нечто более интимное, сплетая наши языки, ловя мой язык губами и интимно посасывая его. Остатки моей выдержки влетели в трубу подвергающаяся такому эмоциональному тарану. Он отпустил мои ладони и через мгновение меня подняли выше, теперь мои ноги висели в воздухе и прилично не доставали до пола, он вклинился между моих бедер и потерся об меня своим внушительным пахом, от чего мое дыхание перехватило, а внутри что-то спадко перевернулось. Опомнилась, когда почувствовала как, его пальцы прикасаются к пульсирующей промежности. Я даже не заметила, как лишилась нижней части робы, и трусиков и только теперь почувствовала прохладу стен. Юля ты что творишь? Включай мозг, включай… Включай мать твою, мозг! Уперлась ему в грудь руками смыкая ноги, пытаясь перекрыть ему доступ к себе. Он ни как не отреагировал на мои попытки сопротивления, продолжая целенаправленно прокладывать себе путь к моему телу, в его синих полыхающих омутах плескалось безумная болезненная страсть. Я закусила припухшую губу и с новой силой стала сопротивляться.

— Нет, отпусти, не трогай! — вырвался из груди полукрик-полустон. — Оставь меня, оставь!

Тишину комнаты перечеркнул звук хлесткой пощечины. Это помогло, он перестал вести себя как одержимый, крылья его носа раздувались, во взгляде теперь плескалась холодная ярость. Я зажмурилась, инстинктивно прикрывая голову руками. Меня, молча, опустили на пол и вылетели из комнаты, за ним автоматом закрылась дверь. Я поправила сползшую к щиколоткам одежду и медленно сползла по стеночке, зажав лицо в ладонях и раскачиваясь из стороны в сторону.

Когда пришла в себя, первым делом проверила входную дверь, закрыта и заблокирована. Осмотрелась в каморке, небольшая два с половиной на два метра с такими же серыми стенами и потолком и одинокой узкой подвесной койкой справа, слева за неприметной дверью нашелся крохотный санузел без удобств. Похоже на карцер, промелькнула в голове одинокая мысль, ты Юлька прям прогрессируешь с каждым днем. Скоро в спичечный коробок посадят.

Как там Лика? При мысли о ней снова защемило сердце, только бы у нее не было крупных неприятностей из-за меня. От нечего делать улеглась на койку, без белья подушки из голого пластика, лежать на ней было совершенно неудобно, но все же лучше чем на полу.