Чтение онлайн

Улица была пустынной, только на углу дома две клуши судачили о пожаре в монастыре, и белобрысый мальчик, то ли сын одной из них, то ли внук, гладил потрёпанную чёрную кошку. И всё. Ни следа посторонних. «Или у меня правда крыша поехала от всей этой хренотени? Что-то случилось?» Шелтон не был обеспокоен, он просто интересовался. Как всегда. «Не-а», — вздохнул Марцель и взгромоздился на подоконник.

Клуши неодобрительно покосились и зашушукались. Марцель радостно улыбнулся им и приветственно помахал рукой. Клуша помоложе неуверенно улыбнулась в ответ, старшая нахмурилась и увлекла ее за угол дома. — Задумался просто. Выключишь тогда лазанью. Кажется, она уже готова. Еще сгорит. — Готова? Надо посмотреть. Рассеянно откликнулся Шелтон и, помедлив, будто собираясь силами, поднялся.

Океан разума был спокоен, полный штиль. — сонная Марьева над ленивой волной. Возвращаясь к пирокинетику. Уже нет сомнений, что твои видения, убийства Даниэла Ройтер и Рихарда Вебера, случаи из газетной подборки и легенда о Манон как-то связаны. Я даже могу предположить, зачем Даниэла в свое время отправилась в горы одна, хотя уже подозревала о существовании пирокинетика и его возможностях.

Вероятно, хотела выманить, подтвердить догадки, и либо переоценила свои силы, либо не получила оговоренной помощи в конце маршрута. Но вот подробности этого дела. По каким признакам отбирает жертв пирокинетик, по формальным, или же его жертвы действительно обладают некими особыми качествами, вроде телепатии, что подтолкнуло Даниэлу начать расследование, видения, схожие с твоими, или чья-то просьба, и так ли случайен в этом контексте наш с тобой приезд в город.

Словно нехотя произнес Шелтон и открыл духовку под пронзительный писк индикатора дверцы. По кухне поплыли запахи плавленого сыра и мясного соуса. Знаешь, Шванг, я давно раздумываю над всем этим и никак не могу отбросить мысль, что слишком уж много удобных случайностей сошлось в одном пространственно-временном промежутке.

Кризис доверия в Шельдерской группировке начался слишком рано, словно кто-то ее подтачивал и изнутри тоже. Контракт нам предложили в тот момент, когда мы не могли отказаться, похоже на наводку, да и Штайн мог сбежать в любой город, но приехал сюда и даже не особенно стал прятаться, наследил в компьютере в полицейском участке, засветился в супермаркете.

Действия настоящего стратега Шванг такими непродуманными быть не могут, либо у Штайна есть мотивы, о которых я еще не знаю. И почему-то мне кажется, что верно последнее, а твое появление, появление телепата, способного видеть образ изгоревших женщин, было просчитано заранее. — Я… Я… — Марцель чувствовал себя так, словно в горле у него застрял теннисный мяч.

— Да что за хрень? Почему я об этих твоих теориях последним узнаю? И что значит, Штайн не стал особенно прятаться? «Ты что, уже нашёл его?» «Я знаю, в каком направлении нужно копать, чтобы достать его за день-два», — спокойно ответил Шелтон, заматывая руки полотенцем. «Чёрт! Горячая!» — «Шванг, подставку принеси.

Крайний шкаф, верхняя полка». — Ага, — как сам Намбул откликнулся Марсель. Подставка, расписная деревяшка, явная самоделка стояла на полке сбоку, и пришлось порыться среди пакетиков, прежде чем достать её. «И почему мы тогда не берем Штайна, а торчим тут и бесим Блау?» Шелтон составил форму с лазаньей на деревяшку, повесил полотенце обратно на крючок, вымыл руки холодной водой и только потом ответил.

«Есть несколько причин. Некоторые из них тебе знать не надо. Пока. А другие… Я жду хода Блау. Любого. Это раз. Я должен узнать, какие цели преследует Нуа Штайн. Это два. Соваться в планы другого стратега, не понимая их полностью, самоубийство. Я не хочу, чтобы нас использовали в тёмную шванг. А ключ к разгадке каким-то образом он соотносится с историей пирогенетика.

Осталось только понять, как именно. Значит, не скажешь. Марцель подцепил кусок лазаньи. От тарелки потянулась тонкая сырная ниточка, как паутина. Шелтон усмехнулся, накрутил её на свою вилку и утащил к себе на тарелку. — Пока нет. — Терпение, Шванг, терпение. И не забудь, тебя еще сегодня ждет работа.

Обижаться на это было глупо, но Марцель все равно обиделся. Шелтон загрузил посуду в машинку, выставил режим и ушел наверх, отсыпаться. Марцель еще некоторое время посидел на кухне, пялись в окно, на клуш кудахчущих о своем, о женском, на ребенка, вычерчивающего прутиком в пыли алфавит, на черную желтоглазую кошку, пригревшуюся на солнышке. Вскоре, со второго этажа, досмотрев очередную серию похождений Доны Симоны и Дона Игнасио, спустилась Гретта.

Марцель выклинчил у нее кружку горячего шоколада, в практике ради покопался в поверхностных мыслях и сбежал на улицу, курить и искать рут. Какая музыка играет для тебя сегодня, а? Рыжая. Перед тем, как идти за четыре километра к секретным качелям рут, Марцель на всякий случай наведался в монастырь. Во дворе отчетливо несло горелым.

Сестра Анхелика подремывала на скамье под деревом, а других монахинь видно не было. — Привет! — широко улыбнулся Марцель, плюхаясь рядом с сестрой Анхеликой. — У вас тут ночью заварушка была, да? — Горело опять, — вздохнула монахиня, глядя в небо, и небо отражалось в ее прозрачных глазах и мыслях, как в спокойном озере. Голубой свет, белесая дымка облаков и бесконечность. «Здесь часто что-то горит, наверное, из-за молний».

«А статистика говорит, что 90% пожаров происходят из-за людей», — наябедничал Марцель, слегка переврав исходную фразу. На самом деле, так говорила не статистика, которой телепат никогда не интересовался, а Шелтон. Сестра Анхелика зябко передернула плечами, кутаясь в черный платок. «Как знать. Вчера к нам кто-то приходил вечером. Я видела его у ворот, но толком не разглядела. «Глаза уже не те».

«Видели?», — Марцель встрепенулся. Замечание Анхелики показалось очень важным, едва ли не той самой недостающей деталью, без которой не работает механизм. Облако задело краем солнечный диск, и тени шарахнулись по земле. «А во сколько?», — он осторожно накрыл рукой сухие пальцы Анхелики, настраиваясь на контакт. Синеватый сумрак, акварельное небо, ворота черные, жутковато.

И прямо под аркой, ближе к правому краю, человек в коричневом плаще и шляпе в стиле итальянских гангстеров. При взгляде на него сердце замирает. Узнавание «почти». Марцель выдохнул сквозь зубы и отодвинулся. Воспоминание было как старый фильм, увиденный сквозь запотевшее стекло. Цвета сохраняются, а форма искажена. Глаза у сестры Анхелики действительно уже никуда не годились.

После вечерней службы. — Это был ваш знакомый? — прямо спросил Марцель, но монахиня только покачнула головой. — Кто знает. Раньше приходил один человек, и часто, но теперь я его только по воскресеньям на службе вижу, и то не всегда. Старость и нерадость. — А где твой друг? — неожиданно спросила она, и Марцель честно ответил.

Спит. Он вчера сюда примчался как укушенный, боялся, что его драгоценная кирпичная готика пострадает, — соврал Марцель. — Теперь вот дрыхнет. А ваши тоже спят после ночного переполоха? — Почти все, — подтвердила монахиня и опять вздохнула. Молодой пастор вот пошел прогуляться по городу, посмотреть на прихожан. Сестра Мартина гуляет у реки, да и сестра Рут ушла.

Она всегда днем уходит. — Вот я и узнал, что хотел. — Ясно. Ну, рад был поболтать. Марцель соскочил в славке и отвесил сестре Анхелике поклон. — Пойду за сигаретами. Надо же мне поторопить молодой организм с утра пораньше. — Да какое уж утро! — рассмеялась монахиня и махнула рукой. — Иди, Марцель, возвращайся только. — А куда я денусь?

Округлил глаза телепат и хмыкнул, а потом спохватился. — Да, кстати, а что за пастор-то? — Совсем еще мальчик, — рассеянно ответила сестра Анхелика. Даша представился — Александр Декстер, а не как по обычаю. — Ну, привыкните, — обудрил её Марцель и подмигнул. — А пару раз назовёте его отцом Александром, и он тоже привыкнет.

Молодёжь надо воспитывать, по себе знаю. Сестра Анхелика рассмеялась. — Ой, ты забавник. Погоди, вот Рут вернётся, то-то я ей расскажу. Повеселеет. — Ага, бывайте. Марсель развернулся на пятках и в припрыжку побежал к воротам, а потом вниз по улице. Выдохся он уже минут через пятнадцать, сказалось вчерашнее купание в реке. Да и дорога к качелям на холме вспоминалась не так хорошо, как хотелось бы.