Чтение онлайн

"Блин! — встрепенулся парень. — А ведь это серьёзная ценность. Хотя… Вряд ли он до сих пор там лежит. Наверняка, его уже в первые дни или спрятали музейные работники, или же эти самые музейные работники захомячили. Вряд ли такой артефакт там сейчас без надзора пылится…"

Однако парень решил всё-таки зайти, проверить. Да и в саму Панораму можно заглянуть, поднявшись на её верх, взглянуть на полотно, прощаясь. В советские времена такую вещь однозначно эвакуировали бы, но сейчас как-то слабо верится, что кто-то будет этим заниматься. Разве что, какие музейные подвижники, но вряд ли у них есть технические возможности для эвакуации таких громоздких вещей.

В любом случае, Костя решил в музей обязательно заглянуть, тем более, что их путь проходил мимо.

Он ещё раз глянул на здание Панорамы. Перед ней, правее, находилось здание "мельницы Гергардта", которую горожане называли просто "Мельница". Массивное пятиэтажное здание из красного кирпича, разрушенное во время Сталинградской битвы. Со своего балкона парень не видел Мельницу, но подняв взгляд, он рассмотрел жилые кварталы, что начинались за Панорамой и были застроены в основном многоэтажными зданиями сталинских времён. Взгляд наткнулся на несколько домов, выгоревших дотла и уже не сильно отличавшихся от вышеупомянутой Мельницы.

Парень вздохнул, скользя взглядом дальше. Там Волга сильно изгибалась в левую сторону. Везде дымы от пожаров…

Ориентируясь по приметным и давно знакомым зданиям, парень нашел свой район и округу своего дома. Сердце сразу заныло. Стало интересно: как там его квартирка? Однако оказаться там он не хотел — только расстроишься зря.

Парень быстро отвёл взгляд и посмотрел в левую сторону от своего балкона.

Всего в километре от этого места, выше по течению, Волгу пересекал автомобильный мост. Костя посмотрел на него. Мост как мост, не сказать, чтобы красивый, но и далеко не уродливый.

Парные опоры пересекали речную гладь, но правый ряд опор пустовал без пролётов. Их так и не установили из-за урезания финансирования много лет назад. Поэтому действовала только нитка пролётов на левых опорах — по ним проходило четырехполосное шоссе. Сейчас по нему в сторону города на большой скорости неслась колонна из трех армейских грузовиков.

Глядя на них, Костя вспомнил, что эвакуация началась ещё вчера вечером, и будет продолжаться несколько недель, ибо партизаны собирались эвакуировать всех кого можно не только из города, но и из окрестностей.

Вчера вечером, он узнал, что два дня назад местные партизаны разделились. Большая часть осталась в городе, под командованием ещё живого тогда Мельгунова. Меньшая же часть, собрав также каких-то гражданских, двинулась на юг, под командованием Лучника, и сейчас, по слухам, ведёт успешные бои с турками под Котельниково.

Те же, кто остались в городе, решили уходит в совсем другом направлении. Судя по обрывочным данным, эвакуация проводилась куда-то очень далеко на северо-восток, на север Оренбургской области и далее, чуть ли не в Сибирь. Там, по данным партизан, ещё удерживалась старая власть. Местные патриоты удержали государственную систему от развала, не допустили гуманитарных катастроф и сейчас принимали беженцев с западной части страны.

Еще в городищенском лагере Костя услышал об аварии в верховьях Волги. Сейчас же, эти данные полностью подтверждались — где-то в районе Чебоксар, и правда, взорвали какой-то химический комбинат, и добрые "европейские партнёры" сделали так, что теперь вниз по Волге плывёт ядовитое радиоактивное пятно. Как сказали Косте, разумеется, какой бы вредной и ядовитой эта, текущая вниз по Волге, дрянь ни была, но уничтожить всё живое по берегам реки, она не сможет. Однако это "ядовитое пятно" хороший предлог, для перемещения местных жителей "в безопасное место", по пути к которому очень удобно утилизировать значительную часть этих самых местных жителей. Ведь обезлюживание территории в самом центре Европейской России весьма соответствует интересам "западных партнёров".

Иваныч с Никитичем объяснили, что из города выводится в основном личный состав, плюс члены их семей. Кроме того будут взяты все желающие. Этих желающих, однако, оказалось до смешного мало. В городе же, несмотря на масштабную эвакуацию в лагеря, остаются многие тысячи. Одни по глупости, одни не могут физически, третьи непонятно на что надеются…

— И что будет с теми, кто остался? — спросил Костя.

— Да ничего, — хмыкнул Иваныч. — Ничего хорошего.

— Вымирать начнут, — пояснил старик Никитич. — Без еды, лекарств, медпомощи. Кто сможет, доберётся до границы на Дону. Но многие не смогут… Но ты, Костя, голову себе не забивай. У нас своих дел столько, что по другим слёзы лить — времени нет.

— Да, — кивнул Иваныч. — Нам надо действовать, а потом и самим эвакуироваться. Конечно, боязно, "в неизвестность идти", но тут у нас точно, без шансов. А на новом месте… На новом месте, посмотрим…

"— Да уж, — подумал Костя. — И правда, надо надеяться на лучшее, но что я буду делать на новом месте-то? У меня ведь тут, если прямо сказать, никого уже не осталось. Да и кто был-то? Вот, из родных только дядина семья. Вроде бы его жена, тетя Ирина, где-то в Волжском, после захвата ГЭС, обитала. Но какая она мне теперь поддержка? Я её должен поддерживать, но от меня какая поддержка?".

Парень подумал о дяде. Сегодня рано утром, лысый Градов вызвал его, и они вдвоём пришли в один из переулков этого заброшенного завода. Раньше этот пятачок между корпусами использовался рабочими, как курилка. Под стеной с надписью "Место для курения" в земле виднелись пять могил. Четверо похороненных — ранее скончавшиеся от ран партизаны, и пятая, крайняя справа — могила дяди.

— Мы их мусором и железяками завалим, — сказал лысый. — На всякий случай. Но мы тут всё засняли, замеры сняли, так что их места не забудем, будь уверен. И я тебе так скажу, Костя, твой дядя был достойным человеком и многое сделал. И мы с тобой должны продолжить его дело. И более того, теперь мы просто не имеем права отступить. Вся наша жизнь с тобой должна быть направлена на то, чтобы мы вернули свою страну, дабы вернуться сюда и воздать почести героям. Вот: твоему дяде, тем, у Трубы, и прочим партизанам, могилы которых по всему городу.

От этой фразы так и разило пафосом, и Костя вдруг решил не молчать, а сказать то, что думает на самом деле:

— Скажите мне честно, вы и, правда, думаете, что мы сможем это сделать? Отвоевать страну, вернуться и навести тут порядок?

Прежде чем ответить, лысый командир некоторое время смотрел парню в глаза, а затем сказал:

— У нас, Костя, с тобой другого выбора нет. От нас с тобой зависит, кто мы — твари дрожащие или настоящие люди, делающие великое дело!

Парень молчал, не зная, что на это сказать.

— Вот ты, Костя, — спросил Градов. — Как считаешь, кто ты?

Константин вздохнул. Придумывать красивый ответ, равно как и врать, не хотелось. Поэтому он сказал, что думал:

— Я не знаю точно, кто я, но явно очень близко к твари дрожащей.

Градов без тени улыбки сказал:

— На самом деле, это достойный ответ. Потому что достойный человек всегда сомневается. Это всякие пустышки гнилые сразу начинают квакать о том, какие они великие. А вот ты… Знаешь, Костя, вчера ты на меня странное впечатление произвёл, но вот только сейчас, я понимаю, что ты достойный человек.