Огни Святого Антония
Шрифт:
Энтони вписал третье имя «Джон Стигли».
«Великолепный образец мужской красоты. У Стигли нет ни одного изъяна. Он безукоризнен во всём. Видимо, именно внешность и привлекает леди Маргарет. Я видел, с каким восторгом она на него смотрит. И это был подлинный восторг. Судя по всему, она влюблена в него. Но вот о Стигли я бы такого не сказал. Он больше похож характером на Феллоуза. Всё в нём кажется фальшивым. Он смотрит на леди Маргарет так, как обычно смотрят на сочный кусок мяса, прежде чем его съесть. Удивительно, что леди Маргарет не замечает этого.
– Час отмщения. Да простит мне Господь за то, что я собираюсь сделать, – пробормотал Энтони, вписывая имя «Маргарет Уолопп».
«Если бы меня сейчас спросили: Кого бы вы никогда не хотели увидеть? Я бы, не задумываясь, назвал её имя. И это только после одного дня знакомства. Я и помыслить не мог, что на свете существуют такие создания как она. Леди Маргарет умудряется на лету создавать худшую из форм человеческого общения. Хотя, ей нельзя отказать в определённой изобретательности, ибо ни один здравомыслящий человек не в состоянии понять логику её обвинений. Стоит ответить на один бессмысленный вопрос, как она тут же задаёт второй вопрос, гораздо хуже предыдущего. Леди Маргарет с лёгкостью унижает людей. Для неё это привычное состояние. Что уж говорить, если сэр Роберт пытается загладить вину дочери, приплачивая работникам?! Следовательно, он уверен в том, что виновной окажется именно она. Странная форма отношений. Но это всего лишь значит, что мы с ним думаем одинаково. Он по непонятным причинам попустительствует ей. Мне же этого делать не надо. Но самое скверное состоит в том, что себя она считает эталоном идеальной Леди во всех вопросах и судит всех прочих именно с точки зрения своего совершенства. На самом же деле, это просто золотоволосый ангел с изумрудными глазами, встреча с которым сулит духовные муки…
Ещё немного подобных слов и я смогу набраться терпения для следующей встречи с леди Маргарет, – радостно пробормотал Энтони. – Благо, у меня всегда будет возможность дать ей достойный ответ в этом дневнике.
Он продолжил писать образ леди Маргарет Уолопп.
Стоит отдельно упомянуть эпизод с руками. Боже, каким непомерным высокомерием надо обладать, чтобы принять слова исповеди на свой счёт, да ещё и столь откровенно?! Неужели она не понимает, насколько нелепо выглядела в церкви?! Ещё и ряса ей моя не нравится. Меня так и норовило предложить покрасить её в жёлтый цвет. Хотя нет, я не выношу жёлтый цвет. Лучше в голубой или оранжевый цвет. Возможно, эти цвета не станут навевать на неё мрачные мысли. Хотя чему тут удивляться?! Если уж она способна требовать седло у капеллана, так вполне способна и восхищаться собственными руками во время исповеди. Что я ещё могу сказать о ней? Или есть ли у неё хорошие качества? Она безусловно обладает умом, но направляет его на поиски недостатков других людей. Сколько ей лет? На вид не больше двадцати. Хотя, скорее всего и двадцати нет. Изумрудные глаза в полной мере отражают высокомерие и самоуверенность, и оттого теряют свою привлекательность. Иногда у неё появляется взгляд как у хищника. Словно она готова наброситься на тебя и растерзать. Словно? Да она только это и делает. Если говорить в целом, она в своей красоте похожа на Стигли. Они оба выглядят совершенством, но оно ничтожно, ибо за ним не видно человеческой души.
Я бы пожелал ей скорейшего замужества с мистером Стигли. Они вполне достойны друг друга…высокомерные и лицемерные…хотя нет, слово «лицемерие» несправедливо по отношению к ней. Она прекрасна, своевольна, высокомерна и заносчива. Убийственное сочетание.
Энтони вздрогнул, когда в комнате появился Анадор и прямо с порога закричал:
– Больной умирать! Надо причащать!
Энтони схватил свою сумку с лекарствами и поспешил вслед за Анадором. Тот сразу повёл его в направлении деревни.
Спустя тридцать минут Энтони уже входил в просторную комнату, в которой буквально висел тяжёлый запах уксуса.
В углу прятались испуганные дети. Две женщины, молодая и пожилая, сидели за столом и причитали. Взгляды обоих были направлены на молодого мужчину с длинной бородой. Мужчина лежал на постели в чистой одежде со скрещенными на груди руками. Грудь его бурно вздымалась.
– Неделю, как «Потница» его мучает. Уже и разговаривать не может, – сообщила в слезах молодая женщина. – Сам умирает и нас собой возьмёт. «Потница» никого не жалеет. Проводите его в последний путь святой отец! – она вытащила из складок платье несколько монет и положила их на стол в качестве будущего вознаграждения.
Энтони подошёл к кровати и наклонился над больным. ОТ больного буквально исходил жар. Энтони потрогал лоб, а потом спросил, слышит ли его больной. Больной с трудом кивнул.
– Открой рот! – попросил Энтони. Больной открыл. – Шире…ещё шире…вот так…дайте мне ложку и поставьте таз на пол поближе к голове. Его сейчас начнёт рвать, – не оборачиваясь, попросил Энтони.
Жена не понимала для чего всё это нужно, но выполнила просьбу.
– Шире открой рот…вот так, – Энтони засунул ложку в рот больного и несколько раз крепко надавил. Каждое такое действие вызывало у него глухой стон. Энтони вытащил ложку, и в то же мгновение у больного началась рвота. Энтони положил ложку на стол.
– Это не «Потница». Упаси нас всех Господь от этой болезни. У него просто горло воспалилось, поэтому он и не может разговаривать. К утру будет здоровее нас. Платы не нужно. Спокойной ночи!
– Мёртвый капеллан освящал святой вода, – выходя из дома, заметил Анадор.
Для Энтони остались непонятыми слова Анадора.
Чтобы это значило? – озадаченно думал он, открывая перед собой деревянную калитку, – если вода святая, зачем её освящать? Надеюсь, это снова не связано с леди Маргарет?!
В это самое время, Маргарет вошла в дом Энтони, благо двери были настежь отворены. Если бы её спросили, она бы затруднилась назвать причину столь позднего визита. Ей просто захотелось ещё раз поговорить с капелланом. О чём? Она не задумывалась. Благо нашлось бы немало причин для беседы.
Почти сразу же ей в глаза бросился раскрытый дневник. Обуреваемая любопытством, она подошла к столу и взяла дневник в руки. Прочитав строки об отце, Маргарет с хмурым видом пробормотала:
– Он хорош в описании отца, но мне не нравится, что он пытается нас поссорить.
Строки о Феллоузе вызвали у неё лишь неопределённую улыбку. Но прочитав строки о Стигли, Маргарет с негодованием вскричала:
– Сочный кусок мяса? Этот ничтожный, полуграмотный священник смеет меня сравнивать с сочным куском мяса? Посмотрим…есть ли ещё упоминания обо мне…
Маргарет не останавливаясь, дочитала дневник до конца. Под конец чтения её лицо напоминало ураган, готовый разразиться в любое мгновение. Тем не менее, как и любая благовоспитанная леди, она не стала выставлять свои чувства напоказ. Дневник вернулся на место, а Маргарет покинула дом с высоко поднятой головой. И всё же, где-то в глубине души, у неё бурлил поток негодования. И этот поток требовал немедленного освобождения.
Глава 9. Услуга
Возвратившись в свои покои, Маргарет отправила горничных вон из своей комнаты и начала вытаскивать из шкафа свои платья. Одно за другим они летели на кровать. Маргарет не остановилась, пока шкаф не опустел. Затем, она начала укладывать их обратно в шкаф. Прежде чем вернуть платье на место, Маргарет придирчиво осмотрела его со всех сторон, приправляя свои действия гневным бормотанием:
– Пуговицы скоро поблекнут и кружева слишком…тусклые. Хотя с чего им светиться? Ведь я неприятна этому полуграмотному капеллану с очками. Наверняка, он без них ничего не видит. Это бы отчасти объяснило его вызывающую наглость. Уволю его, пусть убирается из Фарли Уолопп, – восторженно закричала Маргарет и сразу же радостно засмеялась. Радовалась она недолго. Смех снова перешёл в гневное бормотание. – И это всё, на что я способна? Он будет обо мне столь низкого мнения, а я не смогу примерно его наказать? Нет уж, пусть остаётся и в полной мере познает свои…духовные муки.
Маргарет перестала мять кружева, поставила платье в шкаф, а затем подошла к зеркалу и внимательно осмотрела себя с ног до головы.
– Я должна выглядеть безукоризненно, чтобы разница между моей красотой и его ничтожеством сразу бросалась в глаза.
Маргарет ещё долго не могла успокоиться. Наконец, когда все платья вернулись на прежние места, она позволила себе раздеться и лечь. Ворочаясь в постели, она попыталась уснуть. Однако попытка завершилась раздражённым восклицанием:
– Но каков отец?! Приплачивает слугам за моей спиной. Никогда более не стану вычитать с них жалованье. Разве только…с капеллана?! Пусть подачки отца послужат ему утешением. Бедняга, я ему уже сочувствую.