Чтение онлайн

Его сотня была усилена двумя сотнями индейцев. Этим чудным словом местных называли еще в Старом Свете. Говорят, от самого Пророка пошло, а он чего зря не скажет. Индейцам металлическое оружие и броню не давали. Из оружия у них были булавы, копья и дротики. Луки тоже были, но поганые, с персидскими никакого сравнения. Воины шли споро, дело было привычное. На севере было море, юг и восток они покорили на десять дней пути, не встретив особого сопротивления. На том же юге разведка Великий Западный Океан видела и те места нашла, где красивый зеленый камень добывают. Туда в следующем году большой поход намечен. А вот на западе уже пропали две группы воинов из местных, которые в джунглях себя, как дома чувствовали. И именно там оказалась страна Тамоанчан, откуда подданных Пернатого Змея в свое время пинками погнали. А пахотные земли, говорят, там отменные.

Пернатый Змей, ну, принц Ассархаддон, который, велел подданным просеки рубить новыми топорами, чтобы дороги делать. И те с превеликим удовольствием работали, ведь каменный топор с бронзовым и сравнить нельзя. Новые участки расчищали под посевы, деревни расширяли и новые закладывали. Ведь еды теперь куда больше будет, и дерева много после просек тех. Ценные породы сразу в Ассархаддонию сплавляли, это в Старый свет пойдет. Корабль со дня на день ждали, а потому склады набивали под завязку. Драгоценный зеленый нефрит везут, а еще забавный камень, к которому железо прилипает. Индейцы из него любят бусы делать.

К устью реки быстро вышли, а потом вверх по течению подниматься стали. Тропки еле заметные следопыты сразу нашли. Есть тут люди. Кое-где дорогу прорубать пришлось, до чего же сирийцам и вавилонянам эти леса непривычны. А особливо, когда вода на голову каждый день льется. На первую деревню через фарсанг наткнулись. Окружили, как водится, стрелы наложили, а то вдруг баловать начнут, и стали местных в кучу сгонять. А в деревне — почитай, одни бабы и дети. Из мужиков — только старики да калеки. Воины на промысел пошли, как выяснилось. Хадиану своего индейца послал всё с той же речью выступить. Его в шутку Великим Глашатаем называть стали, многие воины осаду Тарьяны помнят. Тот речь свою сказал, а как-то местные нехорошо на них посмотрели. Как на добычу, что ли. Даже мальчишки голозадые. Удивительно это Хадиану стало.

И тут к Глашатаю калека колченогий подошел. Ну подошел и подошел, глухой может, не только хромой. Чего от калеки плохого ожидать? Калека тот на какую-то доску опирался, когда шел, ну никто внимания на это и не обратил. А тот этой деревяшкой махнул, да голову глашатаю и снес напрочь. Только кровь фонтаном и брызнула. Бабы и дети из деревни ажно завизжали от восторга.

Калеку того копьями подранили и на кол вздели, остальным в назидание. Да только он на колу висел и мучителей своих отборным матом крыл. А потом язык себе прокусил и кровью истек. Вот это воин! Хадиану потом внимательно его рассмотрел и понял ошибку свою. Калека тот имел тело бойца могучего. Сам сухими жилами перевитый, лицо гордое, а все тело в шрамах. Только шрамы те не только от когтей звериных или копий, а в рисунки причудливые слились, как будто рисовал кто по живому телу острым ножом. А деревяшка та мечом оказалась, только вместо лезвия каменные лепестки вставлены острейшие. Хадиану тот меч с собой прихватил, чтобы государю показать.

В следующей деревне все еще хуже было. Там мужчины на месте оказались. Они, вместо того, чтобы речи всякие слушать, оцепление прорвали, чтобы бабы и дети в лес ушли, а сами драться кинулись. Еле-еле перебили их, как звери дикие сражались. Некоторые как будто танцевали, от дротиков уклоняясь. А потом те дротики в ответ бросали. Голого человека насквозь пробить могли. Хадиану даже видел, как они те дротики руками ловили. Кто бы сказал, лгуном посчитал бы. А у них тут порядки на персидский лад заведены. Лгуна за человека никто считать не будет. Хороши были воины, да только копейный удар держать в правильном строю непривычные были. Перекололи их копьеносцы Хадиановы. Бойцы доспешные живы все остались, а вот индейцев десяток в той деревне оставили. Понял тогда Хадиану, что надо государю доложить, ведь тут грозными речами и кольями не напугать никого. Сотник в своей жизни столько людей на кол посадил, что уже и счет потерял. Но чтобы казненный его же на колу по матери крыл, такого с ним не бывало еще.

Назад плохо шли. Еще десяток потеряли, и тоже индейцев. У кого доспехи были, те прямо в них шли. А вот местным худо пришлось. То тут, то там из зарослей дротик или стрела вылетит, и нет бойца. А кого ты в тех зарослях найдешь? Нет, тут другая война нужна, их в этих лесах перебьют, как детей малых. Так они к своей реке Тонала пришли, а тут радость неописуемая. Корабль пришел, а на нем Великая Госпожа, жена государя, значит, будущая. Ну и пополнение, целая сотня воинов пришла, ассирийцы по большей части. Услышали, что земля та Новой Ассирией зовется, и там природный царь от рода Синаххерибова, и желание изъявили. Ну, с такими бойцами дела куда лучше пойдут.

Ассархаддония. Новая Ассирия. В то же время.

Статира смотрела на берег, вцепившись в борт побелевшими пальцами. Трехмесячный ужас подходил к концу, ох и страху она натерпелась за это время. Каюта маленькая, тесная, корабль полон воинов и скота. В Новый Свет коров и лошадей везли. Ей поначалу все время плохо от качки было, а несчастным животным и того хуже. Потом ничего, все привыкли вроде. Воинов прямо с борта тошнило, а ей невместно было. Служанки из каюты не успевали таз выносить. Воины тоже перестали у борта ошиваться, когда увидели, как рыбы-демоны бараньи кишки пожирают. Солдаты, что под стрелами стояли, не дрогнув, тут бледнели, как мел, и на воду смотреть боялись. Уж больно страшные те демоны были.

Корабль снова сам Наварх вел, да теперь помощника учил. Сам хочет дальше идти, ему сюда плавать неинтересно стало. А земля та огромная, то Статира увидела по дороге. А уж леса какие! Она и не думала, что столько деревьев бывает. Дни и ночи идет корабль, а они не кончаются. Вокруг Ниневии лес все больше в горах, а в Вавилонии его так и вовсе нет. Ну, хоть и тяжко ей пришлось, да только знала она, зачем муки терпит. Муж ее будущий там, отрада сердца девичьего. Как он там? Помнит ли еще ее? Ждет ли? Вдруг у него там уже жена есть? А вдруг он ту жену еще и любит, а ее, Статиру, только из-за отца за себя берет? Вдруг ошиблась она? Ох, как же тяжело ей от мыслей этих. Да и похудела в походе этом, пышность ушла, а это главная краса женская. Хотя тетка Ясмин вон худенькая какая, а дядя Зар ее на руках носит. Вот ведь счастливая, любовь у них!

Пророк с ней длинные беседы вел, про землю ту рассказывал, а потом сам хазарапат ее страной управлять учил. Чтобы не дурой набитой была, что только детей рожает, а верный друг и помощник мужу в делах его. Это, как Пророк ей объяснил, куда крепче любви людей вместе держит. Потому как краса женская с годами проходит, и ее нужно чем-то другим заменять. И ей, Статире, нужно себе такое дело найти, чтобы в деле том муж без нее, как без рук был. Тогда и брак крепкий будет.

Корабль в широкое устье реки зашел, от морских волн подальше, а там из камней настоящий причал сделан, что далеко в воду выдавался. Как в порту прямо. Корабль разгрузили, и по широкой просеке все в город пошли. Пошли воины, конечно. Статиру на носилках понесли. Через три часа на месте были. Муж будущий ее на полпути встретил. Его, как статую какую-то на большом помосте два десятка человек несли. Она к нему перешла и так до города ехала. А он чудно одет так, в перьях весь, смешно даже. Но никто не смеялся. Напротив, встречные индейцы на землю падали и лица вниз опускали. Муж ее будущий сыном бога тут считался, а значит и сам бог немного. Ну, да это обычное дело. Батюшка родимый в Египте тоже живым богом считается, а она его в детстве за бороду дергала. И ничего, молния не убила.

В столицу они тоже на большом плоту попали, она на острове оказалась. Город тот понравился ей, улицы камнем выложены, даже в Вавилоне такого нет. И узоры причудливые из камня того сделаны. Дома знати большие, с колоннами. А крестьяне живут в хижинах из плетеной соломы, глиной обмазанной, как и в Империи, впрочем. Там простолюдины личными хоромами пока тоже не удостоены. Так что тут для нее ничего удивительного нет. Чернь, она везде одинаково живет.

А вечером будущий муж к ней в покои зашел, чтобы узнать, как она расположилась. До свадебной церемонии неделя еще, так он ее отдельно устроил. Да только плевать ей на все. Она к нему через полсвета ехала, больше года ждала, все глаза выплакала. Притянула она его к себе и поцеловала неумело. А он ответил. В общем, до утра они из ее покоев не выходили. И теперь и она, Статира, знает, почему, когда батюшка у мамы ночует, у той с утра такое настроение хорошее и глаза блестят.

Ассархаддония. Новая Ассирия. Через десять дней.

Статира сидела в стороне на резном стуле, пока ее будущий муж со своими вельможами совет держал. Зал был окружен толстыми базальтовыми колоннами, украшенными затейливой резьбой. Пол в их дворце был выстлан тесаным камнем, что давало приятную прохладу. Размерами этот дворец сильно уступал даже дому зажиточного купца в Империи, но Статира была счастлива. Она с любимым человеком, а сейчас, несмотря на удивление воинов, присутствует на Совете, чтобы стать ему полезной в делах государственных. Всё, как отец и дядя Зар говорили. А еще они советовали без острой нужды на таких Советах рот не раскрывать, иначе первый Совет может последним оказаться. Воины должны признать ее право говорить, а до этого времени — она баба глупая, хоть и родовитая безмерно, которая тут сидит по капризу повелителя.