Чтение онлайн

Повисла нехорошая пауза, во время которой из-за фургонов бесшумно появились Эллендор и Виэре. Женщину трясло, а физиономия Квинта была белой, как бумага… Все циркачи явно мечтали поскорее убраться отсюда, потому как понимали: обугленная брусчатка и покрытый копотью фасад старинного дома не сойдут им с рук просто так. С эрквадиорскими законами члены труппы были знакомы плохо, но каждый где-нибудь слышал о том, что молодой король правит весьма жестко, так что вряд ли будет утруждать себя долгими разговорами. Кроме того, этот белобрысый парень, взявшийся непонятно откуда, также вызывал опасения; во-первых, завидев его, народ спешно убрался с площади, не осталось даже вездесущих зевак, а во-вторых, что-то в нем действительно наводило на мысль, что его слова могут оказаться правдой.

– Раз, – отчетливо прозвучал в тишине звонкий голос Аардена.

Вместо того чтобы отступить к фургонам, Харрикан метнулся к Пересмешнику и суетливо принялся искать по карманам амулеты. Достав какой-то зеленый камень, оправленный в серебро, чародей прошептал формулу… Дуэйн и бровью не повел, только усмехнулся и четко выговорил:

– Два.

На этой радостной ноте исчезли Эл и Виэре, справедливо рассудив, что собственная жизнь дороже, чем престиж в глазах начальства. Непонятно, на что рассчитывали Эттэр и Харрикан, которые сверлили своего противника полными ненависти взглядами, но никуда бежать они почему-то не собирались…

– Три.

Практически одновременно с этим незамысловатым словом Дуэйн выбросил вперед левую руку. С кончиков его пальцев сорвались синие молнии, которые в момент преодолели расстояние между чародеем и циркачами и еще быстрее охватили фигуры последних. В мартовском воздухе повисли два коротких душераздирающих вопля, после чего снова все стихло. Только два почерневших, обугленных тела рухнули на мостовую… Аарден усмехнулся и пробормотал:

– Надеюсь, эта малышка скажет мне спасибо. Джейк! – не оборачиваясь, позвал он.

– Я здесь, ваше высочество, – отозвался слуга.

– Подай мне коня, мы возвращаемся домой.

Бережно, словно она была хрустальной, Дуэйн поднял на руки бесчувственную танцовщицу. Через несколько мгновений он уже мчался по пустынным улицам, крепко прижимая к себе закутанную в плащ девушку.

Крисса помолчала, после чего подняла глаза и улыбнулась:

– Вот и вся моя история. Остальное ты знаешь.

– Быть может, не знаю, но догадываюсь, – согласился Айрин. – Выходит, спасая тебя, мой брат совершил единственный человеческий поступок в своей жизни. Что-то мне подсказывает, что больше мы ничего подобного от него не увидим.

– Я действительно благодарна ему за спасение. Очень жаль, что он решил, будто этот факт дает ему право претендовать на какие-то более глубокие чувства.

– Ну а ты? Ты ведь, как я понял, какое-то время отвечала ему взаимностью.

– Ерунду ты говоришь, Айрин, – фыркнула Кристина. – Я же тебе объясняю: я боялась собственной тени, а Дуэйн постоянно был рядом со мной, бесконечно успокаивал меня, говоря, что все будет хорошо. Поначалу я очень испугалась, когда он сказал, что любит меня, но… Пойми, я тогда мыслила иными категориями. Я чувствовала себя обязанной, я понимала, что должна отплатить ему за его поступок. Но чем?.. Только собой.

– Я понимаю, – выдавил король, и девушка снова улыбнулась. Она знала, что на самом деле он вряд ли понимает и вряд ли сможет смириться с этой мыслью.

– Вот и славно. Если не возражаешь, я опущу подробности; сомневаюсь, что тебе будет приятно и интересно их слышать.

– К черту подробности, – прошептал Айринкельн, крепко прижимая ее к себе. – Знаешь, я думаю, ты была права, говоря, что я должен все это знать.

– Наверное, теперь твое мнение обо мне изменится, – виновато заметила Крисса. – Теперь мне самой многие мои поступки кажутся отвратительными и неправильными… Но тогда я не видела иной возможности… я не…

– Я ни в чем тебя не виню, – перебил он. – Судить все мы мастера, а при этом никто не знает, как бы в такой ситуации повел себя кто-то другой. Тебе не о чем беспокоиться, родная. Я люблю тебя больше своей жизни, и я сделаю все, чтобы ты забыла об этом кошмаре навсегда.

…Они просидели, обнявшись, до самого рассвета, молча, не говоря ни слова. Оба в эти часы думали об одном и том же: что могли бы сидеть вот так вечно, в тишине, лишь чувствуя свою безграничную любовь и слыша стук собственных сердец.

Вопреки ожиданиям Кристины, месяц, который должен был пройти до их с Айрином свадьбы, пролетел незаметно. Дни проходили в многочисленных приготовлениях к торжеству, но усталости девушка не чувствовала. Она понимала, что каждый час, каждое решение, принятое относительно блюд для пира или украшений трапезной, приближал ее к тому счастливому моменту, когда их с Айрином любовь наконец-то станет законной. В глубине души Крисса надеялась, что обручальное кольцо каким-то образом сможет защитить ее от Дуэйна. Почему-то ей казалось, что Айринкельн недостаточно серьезно относится к злобным обещаниям мести со стороны брата, зато сама она была вполне уверена: чародей способен на все. Он и так был порядочно зол на старшего брата, а несостоявшаяся любовь (не исключено, что наличие этой любви чародей Аарден выдумал себе сам) вполне могла переполнить чашу его терпения. Говорить о своих страхах королю Кристина не решалась; она знала, что ее жених лишь снисходительно улыбнется и в очередной раз заверит, что сможет защитить ее от всего. Кроме того, ведь Дуэйн не сумасшедший! Он лучше кого бы то ни было понимает, что сила Айрина во много раз превосходит его собственную, а до Проклятых храмов он, скорее всего, так и не доберется – помешает генезис и явный недостаток магического знания. У Кристины на этот счет было свое мнение, но она предпочитала не надоедать королю и сосредотачивалась на более важных на сегодняшний момент проблемах: например, какое сшить платье для свадьбы.

И вот остался лишь один, последний вечер. Свадьба, как и все в Эрквадиоре, подчинялась строгому церемониалу. Она должна была начаться утром с общения со жрецами в главном храме города, так что перед утренним выездом следовало как следует отдохнуть. Ссылаясь на этот аргумент, Крисса уговорила Айрина лечь пораньше, но сама понимала, что уснуть ей вряд ли удастся. Конечно, за последние несколько месяцев она снова почти привыкла к другой, нормальной жизни, но все же порой очень боялась: а вдруг это сон? Вдруг сейчас ее грубо разбудит Виэре и скажет: «Сколько можно дрыхнуть, иди, работай!» Вдруг она сама себе выдумала и историю своего чудесного спасения, и Айрина, и свою любовь… только потому, что ей так хотелось вырваться из ада? Кристина твердо верила: завтрашнее торжество поможет ей поверить. Страхи уйдут, как только она ощутит на пальце тяжесть обручального кольца, и до этого счастливого момента оставались считанные часы.

Девушка набросила на плечи легкую норковую накидку и вышла на балкон, опоясывающий восточное крыло дворца. В чистом небе висела полная луна, по гладкой поверхности моря от самого горизонта до крупных береговых валунов серебрилась лунная дорожка, волны едва слышно бились о берег… Кристина с наслаждением вдохнула свежий морской воздух и в очередной раз подумала: ради того, чтобы получить такое счастье, стоило пройти все ужасы последних трех лет! Счастье стоило страданий и боли, сомнений и слез, которые одолевали ее в доме Дуэйна. Конечно, рассказывать о них Айрину Крисса вовсе не собиралась. Однако в эти самые минуты память принялась услужливо рисовать яркие картинки столь недавнего прошлого.

Она очнулась от тяжелого забытья и обнаружила, что находится в светлом мраморном покое, а не в тесном фургоне… Крисса не сразу поняла, что это не сон, а действительность. Ухо уловило щебетание птиц где-то поблизости и невнятный легкий шорох, как будто на ветру шуршала тонкая ткань. Разумеется, о последних событиях на площади девушка ничего не помнила; ей стоило большого труда сообразить, что она лежит на мягкой перине в самой настоящей постели и что под головой у нее находится не свернутый потертый плащ, а самая настоящая мягкая подушка. Кристина осторожно вытянула руку. Простыня под пальцами была тонкой и шелковистой, и в воздухе вокруг витал едва уловимый запах жасмина. Нестерпимо болели запястья, щиколотки, ступни и шея – те самые места, где чаще всего были ожоги… Немного погодя Крисса осмелилась дотронуться кончиками пальцев до шеи и тут же удивленно вздохнула. Ожог покрывала плотная маслянистая повязка, по-видимому, пропитанная каким-то лечебным составом. Определенно следовало выяснить, что происходит. Благодаря идеям Виэре Кристине иногда приходилось просыпаться в постели, а не в своем фургоне, но вот перевязывать ее ожоги до сей поры еще никто не догадывался.