Чтение онлайн

Айринкельн плохо представлял себе, что может понадобиться для длительного путешествия, поэтому в результате долгих раздумий он решил ограничиться только самым необходимым. Тэригир охотно предоставил в его распоряжение весь свой обширный арсенал: рассказ о том, что клирики Повелителя Белых Драконов тоже являются воинами, имеют свои доспехи, свои цвета и свой герб, немало повеселил бывшего короля, потому как его новый друг совсем не походил на человека, умеющего обращаться с мечом. Кроме того, Тэр вручил Айрину обещанную карту, а также несколько простеньких амулетов, предназначенных в основном для отпугивания нечисти и диких зверей. Эти амулеты вызвали у Аардена горькую улыбку, ведь раньше ему не требовались не то что амулеты, а даже заклятия, и в случае необходимости он мог составить амулет в течение пары секунд. Теперь приходилось пользоваться чужими артефактами, да и то только в самых крайних случаях: неизвестно, что готовила ему впереди долгая дорога.

…Горные чертоги Айринкельн покинул на рассвете. Тэригир вызвался проводить его до начала лесной тропы и теперь шел на шаг позади, зябко кутаясь в плащ от сырого утреннего тумана и тихо ругаясь себе под нос. Айрин же старался не думать о предстоящем путешествии, вновь и вновь убеждая себя, что проблемы следует решать по мере их поступления. «Во всяком случае, пока все очень хорошо, – убеждал он себя. – Тэр говорил, что эти леса до Тор Лири относительно безопасны, а тем более теперь, летом, когда все звери сыты. А уж дальше – как решит Оркхаанг». Горная тропа казалась поистине бесконечной; она петляла между валунов и камней и просматривалась лишь шагов на десять. Мир за этой чертой был погружен в белое молоко тумана, что создавало атмосферу чего-то мистического и многообещающего. Аарден почувствовал себя мальчишкой, которому предстоит сунуться в заброшенное подземелье… Во всяком случае, когда они с Дуэйном еще были дружны (это было в раннем детстве до того, как младшему принцу исполнилось восемь лет и он впервые стащил книгу по магии из отцовской библиотеки) и решили тайком обследовать хранилище семейных артефактов, он чувствовал себя точно также. Было очень страшно, ведь принцам с детства рассказывали всякие ужасы из семейной истории (несмотря на кажущееся благополучие королевской династии, в роду королей встречались и весьма темные личности), но в то же время очень интересно. Правда, тогда, к сожалению (а может, и к счастью), все закончилось серьезным разговором с отцом для старшего принца и весьма чувствительно оборванными ушами для младшего… Теперь отвести прочь опасность было некому, и в голове промелькнула глупая, трусливая мысль: как неразумно хотеть стать взрослым и самостоятельным! Вот бы спрятаться за чьей-нибудь сильной спиной и перенести решение проблемы на кого-нибудь более мудрого и рассудительного. «Вот, наверное, за такие настроения Повелитель Белых Драконов меня и выбрал, – с улыбкой подумал Айрин. – Пожалуй, он был не так уж и не прав».

Внезапно вперед возникли две высоченные сосны, туман немного рассеялся, и Аарден увидел перед собой широкую лесную дорогу, убегающую прочь под густую сень деревьев. Рядом послышался вздох, и Тэригир медленно произнес:

– Пришли. Пора!

Айринкельн развернулся было, чтобы еще раз поблагодарить клирика за доброту, но его внимание отвлекла одна любопытная деталь. Слева в скале красовалась грубо вырубленная ниша, в которой помещалась удивительная статуя. Изображала она печального мужчину в одежде простого егеря или лучника. Взгляд его, полный боли и надежды, был устремлен куда-то вдаль, руки крепко сжимали длинный меч северного образца, а у ног его искусный скульптор расположил колчан со стрелами и лук. Удивительной эта статуя была потому, что мужчина выглядел почти живым, настолько тонко была передана его поза и настолько естественными выглядели и наклон головы, и каждый изгиб рук.

Внимательно рассмотрев скульптуру, Айрин спросил:

– Кто это?

– Верховный бог, – просто ответил клирик.

– Какой еще верховный бог?

– Когда-то наш мир выглядел совсем не так, как сейчас. В нем было куда больше чародеев, были и полубоги, ибо сами боги желали теснее общаться с людьми и эльфами, пресытившись своей жизнью в небесных чертогах. Естественно, по закону мироздания, сила не могла просто так сосуществовать рядом с силой, войны в то далекое время не были редкостью, и отнюдь не только среди людей и чародеев. Боги тоже воевали: за поклонение и почитание, за души, за власть… да мало ли еще за что! И вот однажды в дело вмешались Высшие Силы. Ты наверняка слышал о них, ведь боги не в состоянии поддерживать равновесие мира, созданного ими самими. Лишь Улле, Справедливость, совершенна. Однажды она, пресытившись вечными распрями людей и богов, объявила верховному богу, что теперь, единожды, она дарует ему победу, но с двумя условиями. Во-первых, черная магия будет запрещена во веки веков; а во-вторых, континент изменит свою форму, и сам верховный бог, Феникс, потеряет память. Плата была велика, но Феникс любил свой мир и потому согласился. Это, – Тэригир указал на статую, – дань его жертве. Память.

– Странная какая-то память, – с сомнением сказал Айринкельн. – О верховном боге я никогда не слышал.

– Естественно. Ты же служишь Оркхаангу, а не Повелителю Белых Драконов. Эта история очень древняя, и мало кто ее помнит. А уж про легенду я вообще молчу…

– Какую легенду?!

– Говорят, что Феникс не умер. Что он вернется, когда над миром снова нависнет угроза, когда кто-то снова обратится к черной магии и вскроет древние храмы.

– Как жаль, что это только легенда, – улыбнулся Аарден. – Мне бы такой помощник сейчас не помешал. Судя по всему, кое-кто очень скоро всерьез займется черной магией.

– Поэтому не стоит больше болтать, мой друг. Прощай! – клирик крепко сжал в руке ладонь бывшего короля и выпалил.

– Я буду молиться за тебя.

– Мне твои молитвы понадобятся, – серьезно ответил тот.

– Прощай. Спасибо.

Сказав так, Айринкельн резко развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь. Он ни разу не обернулся и потому не видел, как Тэригир чертит в воздухе за его спиной охранный знак.

Время шло, и Дуэйн все яснее понимал, что никакого удовлетворения от своего нового положения он не испытывает. Может, он уже просто забыл, что значит быть счастливым, может, действительно чего-то не хватало, но новый король постоянно изводился, стараясь понять, что ему еще нужно. Он много работал, постоянно перечитывал заученные наизусть магические трактаты, пытаясь уловить между строк какую-то подсказку к загадке Проклятого храма, изо всех сил старался создать видимость, что правит королевством, но… Все это вызывало скорее раздражение, чем радость. Подданные его боялись и потихоньку ненавидели. Аарден знал, что в городе продолжают шептаться о смерти Айрина. Министры и первые лица двора встречали его неестественной покорностью и словно наклеенными улыбками, слуги опускали глаза при встрече с ним, а Крисса попросту не желала выздоравливать… Пожалуй, последний факт бесил Дуэйна больше всего; особенно выводило его из себя то обстоятельство, что он ничего не мог с этим поделать и никого не мог в этом обвинить. По прошествии пяти дней с начала болезни королевы, отчаявшись получить от Майи вразумительный ответ (девушка неизменно отвечала: «Госпожа больна, ее нельзя беспокоить»), король вызвал к себе придворного лекаря, умудренного годами клирика Тай-Гайир, покровителя врачевателей и аптекарей, который был приставлен к Кристине со строгим приказом тщательно следить за ее здоровьем и прикладывать все возможные усилия к ее выздоровлению. Дуэйн едва заметно кивнул старику и хмуро поинтересовался:

– Ну, как себя чувствует королева?

– Мне нечем вас порадовать, ваше величество, – спокойно ответствовал лекарь. – Ее по-прежнему лихорадит, ее величество почти не приходит в сознание. Кроме того, болезнь усугубляется депрессией, которая очень замедляет выздоровление.

– Да вы что, меня за идиота принимаете?! – вкрадчиво осведомился чародей. – Ты, значит, хочешь убедить меня, что у человека пять дней держится лихорадка, которую невозможно ничем сбить?! И ты же, стало быть, утверждаешь, что не знаешь, как это лечится? А на своем ли ты месте, старец?

Ни один мускул в лице клирика не дрогнул, когда он отвечал:

– Ваше величество, я состою придворным лекарем вот уже больше сорока лет, и до сих пор никто не обвинял меня в незнании. Быть может, есть средство, чтобы помочь королеве, но мне оно не известно.

– Мне все больше кажется, что ваша теплая компания успешно водит меня за нос, – сообщил Дуэйн. – Ты, служанка Криссы Майя, охрана, которую я выставил у ее покоев. Несмотря на все твои запреты, я все-таки пойду к ней сам. И я тебе искренне не завидую, если окажется, что вы мне врете.

Лекарь не перечил, только бесшумно двинулся к покоям Кристины вслед за королем. Последний проигнорировал охрану, отмахнулся от решительного протеста Майи, которая тут же появилась у него на пути, и вошел в полутемную комнату. Шторы на окнах были задернуты, на полу лежало лишь несколько ярких, робких солнечных лучей. Один из них освещал разноцветные пузырьки с лекарствами, стоявшие на низком столике подле кровати Криссы; отблески цветного стекла создавали на одеяле причудливый узор, но взгляд Дуэйна был намертво прикован к бледному и осунувшемуся лицу королевы. При его появлении, при звуках шагов и голосов ее ресницы даже не дрогнули. Любому было видно, что девушка действительно пребывает в крепких объятиях мира тяжелых, болезненных грез. Аарден медленно приблизился, провел рукой по разметавшимся рыжим волосам Кристины, затем по горячей щеке… Он видел, что был не прав, и это, естественно, злило его еще больше. Просидев в молчании несколько минут, он резко поднялся и отрывисто сказал:

– Не спускать с нее глаз. Делайте все, что возможно, докладывайте о ее состоянии мне лично, трижды в день.

Перечить ему не осмелились, и только когда за чародеем закрылась тяжелая дубовая дверь, клирик и Майя понимающе переглянулись.

Крисса поправлялась очень медленно, однако к середине июня лекарь сообщил, что лихорадка и болезнь, бывшая ее причиной, отступили. Девушка снова постепенно принималась за свои дела, едва находя в себе силы бороться с болью и отчаянием. Пока она болела, ей часто снился один и тот же сон, который за три недели измучил ее до такой степени, что она боялась засыпать. Снова и снова, стоило Кристине только закрыть глаза, она оказывалась в Бухте Королей. Айринкельн бережно обнимал ее талию, с бесконечным обожанием смотрел ей в глаза и нежно говорил: «Ты мое вечное счастье, Крисса». Рассвет королева встречала слезами; она понимала, что больше не может бороться с собой, и ей просто необходимо что-то, что даст толчок к выполнению первоначального плана. За время болезни былая решимость почти ушла, Крисса уже крепко сомневалась, что сможет выносить общество Дуэйна, даже зная, для чего это нужно. На ее счастье, король пока слушался лекаря, который настрого запретил ему утомлять девушку какой бы то ни было близостью и эмоциональными разговорами, но она понимала, что это ненадолго.

Кристина мало что знала о магии, и теперь, как никогда раньше, ей захотелось выяснить, насколько велика оставшаяся у нее сила и сможет ли Дуэйн выследить ее, если ей удастся сбежать. Обращаться за помощью к книгам было рискованно: в последнее время король много времени проводил в библиотеке. Так что оставалась последняя надежда в лице верховного клирика Оркхаанга. Крисса сомневалась в его лояльности, но выбора у нее не было, в конце концов, свое пребывание в дворцовом святилище она сможет как-нибудь объяснить. И вот однажды вечером королева отправила Майю к клирику Оркхаанга. Тот должен был явиться в святилище рано утром и тщательно следить за тем, чтобы его никто не видел. Разумеется, предстоящая встреча изрядно взволновала Кристину; она почти всю ночь не спала и отправилась в назначенное место, едва красный шар солнца лениво поднялся над морем.