Чтение онлайн

Натаниэль разговаривает с мужчиной слева от него. На нем сшитый на заказ костюм, и я полагаю, что он принадлежит к элите общества. Официанты приходят и убирают тарелки только для того, чтобы заменить их тарелками с супом. Я не могу сказать, просто посмотрев, что это за суп, но бульон ржавого цвета. Я беру ложку и помешиваю бульон, оглядывая стол, чтобы понаблюдать за остальными гостями вечеринки. Похоже, что все отлично проводят время, за исключением большинства чемпионов. На лице Атласа снова появилось его холодное выражение. Грир выглядит так, словно вот — вот проткнет своего соседа одной из крошечных вилочек, которые держит в руках, а Дрейк не в силах сдержать зевоту.

— Тебе не нравится еда? — Вопрос Натаниэля заставляет меня медленно повернуть к нему голову.

Это опасная территория. Мне солгать и сказать ему, что это вкусно, хотя я не съела ни кусочка? Или мне сказать ему, что эта еда вызывает у меня отвращение? Хм… оба варианта хороши.

Я натягиваю улыбку, которой могла бы гордиться Кэт. — Я просто потрясена роскошной кухней. — Я на цыпочках переступаю тонкую грань между вежливостью, но не откровенной ложью.

Натаниэль постукивает мизинцем с кольцом по своему бокалу. Мои брови сходятся, когда я замечаю тот же символ в виде треугольника, находящийся на камне. Что это? Натаниэль изучает мое лицо, отчего у меня по коже бегут мурашки. Я отворачиваюсь, притворяясь, что хочу выпить, чтобы чем — то занять руки. Я беру кубок с вином и держу его над своей тарелкой.

— Вы — настоящая головоломка, мисс Торрес. — Натаниэль все еще постукивает кольцом по бокалу.

Я уклончиво мычу, потому что на самом деле не хочу продолжать этот разговор. Что случилось с надутым бизнесменом? Почему он не может занять Натаниэля?

— Ты, кажется, любимица публики. — Натаниэль постукивает вилкой по краю моей тарелки. Я смотрю на него, его поступок удивляет меня.

— О да, так — то лучше. — Он слегка улыбается, когда я снова уделяю ему все свое внимание. В этом человеке есть что — то отталкивающее.

Его глаза такие темные, что кажутся черными. Я не вижу даже намека на его зрачок. Его короткие волосы были зачесаны назад в попытке укротить завитки, оставив их в его фирменной прическе. В отличие от остальных жрецов, Натаниэль никогда не носит красные одежды, которые указывают на их положение. Только лучшие костюмы для Верховного жреца. Сегодня на нем идеально сидящий черный костюм с черной рубашкой и кроваво — красным галстуком. Натаниэль всегда завязывает галстуки самым толстым узлом. Это вызывает у меня желание затянуть ткань до тех пор, пока его лицо не станет фиолетовым.

— Защитник народа. — Натаниэль снова улыбается, но в его улыбке полно острых зубов и льда. Из — за того, что в последнее время моя Фурия кипит у меня под кожей, я остро чувствую холод.

— И все это время ты была в моем городе. Я не знал, что у нас здесь живет такая способная и находчивая молодая женщина. Как тебе удавалось оставаться незамеченным все эти годы?

В комнату врываются официанты, чтобы забрать наши тарелки с супом, и я избавляюсь от необходимости отвечать. На смену супу приходит еще одна тарелка рыбы и мелко нарезанных овощей.

— Наверное, я скучная. Если узнать меня поближе. — Я беру вилку. Наверное, она не та. Ну что ж, все, для чего мне это нужно, — это передвигать еду по моей тарелке.

Натаниэль не разговаривает со мной до конца ужина. Это не значит, что я не чувствую на себе его взгляда, когда притворяюсь, что ем. Это самый долгий и мучительный прием пищи в моей жизни. И это включает в себя еду, отравленную Гидрой.

ГЛАВА 22

РЕН

После ужина нас всех провожают обратно в бальный зал, где в углу струнный квартет наигрывает сонную музыку. Завсегдатаи вечеринок толпятся вокруг и общаются, пока я держусь подальше от них.

Я выскальзываю из бального зала с намерением найти туалет, когда один из сотрудников проходит мимо с опущенной головой. Я останавливаю его, прежде чем они успевают проскочить мимо меня.

— Извините, вы не знаете, где здесь ванная? — Мой вопрос замолкает, когда женщина поднимает голову.

— Ларк? Срань господня. — Мои слова похожи на свистящий шепот. Ларк почему — то выглядит еще меньше, чем была, когда я видела ее в последний раз. Под глазами у нее тени, а на подбородке виден слабый намек на желтеющий синяк. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее лица, но она делает шаг назад.

— Ты в порядке? — Я оглядываюсь в сторону бального зала, но мы достаточно далеко по коридору, чтобы нас никто не мог увидеть. Это не значит, что кто — нибудь не выйдет и не найдет нас, но сейчас мы одни.

Глаза Ларк подергиваются, когда она смотрит на мое лицо, ее рот приоткрывается, а затем резко закрывается.

— Что я могу сделать? Мы можем вытащить тебя отсюда?

Ларк качает головой. — Я застряла здесь.

Даже ее голос звучит приглушенно. Боги, неужели кто — то заставлял ее кричать?

— Что они с тобой делают?

— Мне нужно идти, пока кто — нибудь не застукал меня за разговором с тобой. — Ларк спешит прочь, но останавливается и поворачивается ко мне. Ее глаза обшаривают коридор, но мы по — прежнему одни. — Рен, с Натаниэлем Роджерсом что — то не так.

Она не говорит мне ничего, чего бы я уже не знала. Этот человек — мерзавец. Худший пример человека. Хотя я начинаю сомневаться, что за этим не кроется нечто большее.

— Будь осторожна. — С этими словами Ларк уносится прочь. Я смотрю ей вслед, пока она не сворачивает за угол и не скрывается из виду.

К тому времени, как я нахожу ванную и возвращаюсь в бальный зал, в голове у меня полный сумбур. Почему Ларк — одна из служанок Натаниэля? Она всю свою жизнь готовилась к Олимпийским играм. После того, как она провалила одно испытание, ее отправили в рабство. Надолго ли? Навсегда? Что за чушь собачья.

Громкость в бальном зале возросла, когда я возвращаюсь внутрь. Возбужденное хихиканье голосов жужжит, как назойливая мошка. Быстрым взглядом окинув комнату, я понимаю, что всех так взволновало. Прибыли Боги.

Натаниэль стоит рядом с Зевсом, практически целуя его ноги. Деметра разговаривает с Зевсом тихим голосом, но смысл ясен. Она зла. Ее ноздри раздуваются, а рука продолжает указывать на дверь. Она все еще красива, ее волосы цвета медовой пшеницы заплетены в корону на голове, ее загорелая кожа наливается румянцем. Ларк была ее защитницей. Знает ли она, что Натаниэль сделал ее частью своего персонала?

Атлас стоит рядом с ними, его глаза безжизненны и прикрыты. На секунду они находят меня в другом конце комнаты, и его обдает жаром, прежде чем он отводит взгляд.