Чтение онлайн

– Show me…

Водитель поводил пальцем по экрану и протянул устройство Вадиму. Второй восторженно похлопал соседа по коленке своими салатовыми руками, восхищаясь храбростью, словно водитель не к прохожему обратился, а с мясом в руках, в клетку к голодному тигру залез.

Писатель посмотрел на водителя, затем на навигатор, затем снова на водителя, затем на пассажира.

Не хочется ни вникать, ни разбираться, чего от него надо, ни вспоминать где улица, с таким знакомым названием Луговая.

Помогать лень.

Да еще дождь лупит. Да еще мужики странные – женолицые, хоть и бородатые. С другой стороны, не хочется давать иностранцу лишний повод проклинать жителей этого унылого городка; ну, вроде того – маленький, грязный, вонючий село-город, да еще гостю никто не помог.

Покажу куда-нибудь, пофиг, пусть поездят. Посмотрят достопримечательности, познакомятся с архитектурой, а как накатаются, решат, что сами меня не так поняли.

Вернул навигатор, ткнул пальцем в направлении бара, и добавил:

– Туда.

Иностранцы от радости захлопали в ладоши, чуть ли не пританцовывают. Щебечут на своем, весело переглядываются, довольные такие.

– Проедешь перекресток и сверни направо. Затем, через два квартала, опять направо и сразу налево. Понял?

Гости города синхронно закивали налакированными чубчиками. Смеются, как дети. Ни слова не понимают, уверен, но хохочут, радости – полные штаны.

Отступил на шаг, собрался попросить закурить, но как объяснить этим гей-туристам? Как спросить? Жестами? Начну показывать, подумают еще, что пососать прошу. Кто знает, что у этих в голове… Все. Давай, мужики, поднял кулак и слегка наклонился, в знак солидарности, мол не осуждает никого, ебитесь, как хотите. Мир вам, гомо-гости.

Пассажиры переглянулись, опять обсудили что-то на своем языке и окно поднялось.

– Проедешь, свернешь, и окажешься на Луговой. Ok? – крикнул в закрытое окно.

Лицо заулыбалось, иностранец показал, что не слышит и жестом еще раз поблагодарил.

– Давай, педрило. Обращайся, если что.

Машина развернулась и уехала в заданном направлении.

Постоял, помахал на прощанье.

Ну вот, другое дело – помог иностранцам, молодец. Плюсик к карме. Пятерочка и в журнал, и в дневник. За это надо покурить. Пошарил в кармане – точно, закончились.

С мыслями «а под дождем прогулка – отличный способ снять напряжение», дошел до бара. Остановился на пороге. Прочитал вслух покосившуюся вывеску «Гуляка». Застыл в нерешительности.

Выпить, конечно хочется, но видеть все эти рожи… Каждая пьянь набивается в друзья. Друзья. Дружба исключительно крепчайшая, беззаветная, искренняя, но скоротечная; стоит выпить с новым дружбаном на рюмку больше нормы и этот новый почти брат подставит кулак к твоему лицу, с размаху подставит, с криком, несколько раз подставит, пока кровь не прыснет или пока компания таких же полу-братьев на вечер, не растащит по углам дерущихся. Плюс, каждый жаждет выпендриться, норовит дать совет, высказать свое исключительно экспертное мнение по любому поводу, по каждому поводу. Нет. Только не в этот раз.

– Что ж, гуляка, дождись меня, – шепнул под нос, обращаясь к вывеске. – Я к тебе вернусь, обещаю. Но не сегодня. Сегодня мне хочется напиться в одиночестве. Никуда не уходи. И не обижайся.

Свернул за угол, где расположился маленький магазин, с незатейливым названием «Продуктовый».

Интересно, кто тот креативный мозг, что придумывает названия государственным магазинам? «Текстиль», «Хлеб», «Бытовая химия», «Заря», «Спорттовары» … Вероятно, тот же, кто сочинил сотню шикарных однотипных названий деревенькам, добавляя к случайным словам, слово «Октябрь». «Красный октябрь», «Новый октябрь», «Северный октябрь», «Наш октябрь», «Заводской октябрь» … Готов поспорить, где-то в этой стране существует село с названием «Октябрь октябрь». Креатив со всех щелей.

Подошел ближе, поднялся на ступеньку, укрылся под козырьком.

Дождь еще усилился. Капли приземляются с тучи на крышу, прилипают друг к другу, пробегают трусцой по водостоку, гремят, как кастрюльные крышки, бьющиеся друг о друга, выливаются ручейком из трубы, извиваясь подползают к газону, протекают через канавку в траве и растворяются в луже под окном.

Застыл, засмотрелся на воду.

Во все стороны летят брызги, оставляют на мокром асфальте вздувшиеся пузыри и грязно-серую пену по краям тротуара.

Вспомнил, как в детстве пускал кораблики, как спокойно и беспечно жилось. Запах свежеиспеченных блинчиков с утра; пенная ванна с плавающими в ней игрушками; теплые варежки, заботливо оставленные с ночи на батарее любящими руками мамы.

Тень улыбки мелькнула на лице. С легкой грустью, как всегда бывает от приятных воспоминаний, Вадим поднялся, преодолев еще две ступеньки.

Приблизился ко входу, потянул за дверную ручку и прямо у порога провалился в лужу по щиколотку. Да твою ж мать! Выругался, поболтал ногой в воздухе, стараясь просушить ботинок.

– Не надо мою мать, – прохрипел незнакомый голос.

Рядом с урной, опершись спиной о перила, стоял мужчина. Высокий, сутулый, в черной куртке с засаленными рукавами, в вязаной шапке с бубоном и помятым пакетом с клетчатым узором в руках. С виду – типичный бездомный, любитель выпить, вернее, не любитель, а скорее абсолютный профессионал своего дела, не одно десятилетие проведший на улице и повидавший всякое.

– Тем более, чего уже орать? – продолжил мужчина и перевалился с ноги на ногу. Прокряхтел, выпрямился во весь рост. – Вот, смотри – весь мокрый же. С ног до головы.

– Нет-нет, я не Вам, – выставил руки вперед и улыбнулся. – Сам с собой говорю. Не обращайте внимания.

Незнакомец разжал кулаки и снова оперся спиной о перила.

– А. Я подумал мне что сказал.

Вадим покачал головой избегая общения и собрался уйти.

– Стой, любезный. – бездомный подхватился, приблизился и заглянул в глаза писателю.

Вадим поморщился, приготовился к атаке неприятных ароматов. Задержал дыхание и зажмурился. Вот-вот запах грязного тела ударит в нос. Хоть бы не стошнило… Но, к удивлению, от бездомного не воняло.

– Может угостишь сигареткой, или на хлеб поможешь?

Какой наглый, подумал и отвел взгляд в сторону от разбитого, со сломанным носом, опухшего лица. Стараясь не размышлять, о том, как бомж заполучил такую физиономию, объяснил, что сигареты закончились. Для пущей убедительности похлопал себя по карманам. Сам за ними иду. Дернул за ручку магазина, чуть было снова не вступил в ту самую лужу, обернулся к бездомному и пообещал поделиться парочкой, если тот подождет несколько минут. Бомж развел руками – ну купи, раз настаиваешь. Отвернулся, отошел к урне и замер, как часовой на посту.