Огонь на снегу
Шрифт:
— Что же все это значит? — тихо спросил он. Алида только покачала головой, но он требовательно произнес: — Я вынужден просить рассказать мне, кто посмел вас так избить. Впрочем, ответ мне известен. Но за что? Вот что мне надо знать. За что?
Алида снова покачала головой. Ей почему-то казалось унизительным сказать князю, что такой жестокий и беспощадный человек, как граф Бенкендорф, просит ее руки. Сама мысль о генерале заставляла ее чувствовать себя словно в яме с грязью, оскверненной тем, что он хочет взять ее в жены. Она помнила его взгляд и голос, говорящий о порке и шпицрутенах, которые он считал необходимой частью военной дисциплины.
Вдруг она вспомнила, что граф Иван что-то замышляет против князя и подняла на него глаза. Только она собралась заговорить, как дверь открылась и на пороге появился лакей с вином, которое он явно принес по приказу князя. Князь взял вино и отпустил лакея. Он налил в бокал золотистую жидкость, подошел к Алиде, опустился перед ней на колени и поднес бокал к ее губам.
Алида отхлебнула несколько глотков и почувствовала себя немного лучше. Она еще ощущала слабость, но это уже была иная слабость: ведь князь был так близко и его рука лежала на ее затылке. Больше всего ей хотелось уткнуться лицом в его плечо и рассказать об ужасной опасности, грозящей ему.
Она сделала еще один глоток и тихо сказал:
— Я должна… вам кое-что… сказать…
— В чем дело, дорогая?
Алида удивленно посмотрела на него. Слово «дорогая» смутило ее, и краска залила щеки.
— Расскажите же мне! — нежно произнес князь.
— Граф Иван пытается… расправиться с вами, — неуверенно начала она. — Он сказал… генералу Дубельту, что вы… помогаете господину Таченскому найти мать.
Князь застыл.
— Думаю, мы поговорим об этом в другое время, — очень спокойно сказал он,
Алида поняла: ее предупреждают, что в гостиной небезопасно говорить о господине Таченском.
— Простите, — прошептала она.
— Вам не за что извиняться, — очень ласково ответил князь и посмотрел на каминные часы. — Через несколько минут подадут обед, — произнес он уже более официальным тоном. — Я пришел, чтобы проводить вас и Мэри в столовую. Сегодня я придумал для вас развлечение, которое хоть немного компенсирует пропущенный бал!
Алида тревожно посмотрела на него.
— Мэри уехала… — робко прошептала она.
— Куда?
— На бал!
— А разве вам не передали, что сегодня опасно выезжать?
— Передали, но граф Иван заехал за Мэри, а ей так хотелось попасть на бал…
Глаза князя засверкали от гнева.
— Вы хотите сказать, что Мэри, несмотря на мое предупреждение, отправилась с графом во дворец Бенкендорфов?
— Вы должны простить ее, — умоляла Алида, — она так ждала этого бала! Он так много для нее значил…
— И они поехали вдвоем, без всяких сопровождающих? — Насколько я понимаю, да. А в чем дело? Дорога… непроходима?
— С дорогой все в порядке, — резко произнес князь, — но мне сообщили, что в окрестностях города замечена большая стая волков. Встреча с ними без всякой охраны может оказаться губительной.
Алида упала на диван:
— Они уехали, должно быть… некоторое время назад. Точно… сказать не могу.
— Я должен их догнать! — решительно произнес князь.
Он повернулся к двери, но Алида, вскочив с дивана, подбежала к нему.
— Пожалуйста! — закричала она. — Пожалуйста, возьмите меня… с собой!
Князь посмотрел ей в лицо. Девушка была бледна, а на щеке еще краснел след от удара Мэри. Но сейчас она забыла обо всем, кроме страха за кузину.
Она видела, что князь настроен решительно, и взмолилась:
— Я не могу оставаться… здесь одна… и думать о том, что может произойти.
— Хорошо — согласился князь. — Идемте!
Он взял ее за руку, как ребенка, и они почти побежали по длинному коридору к главной лестнице.
В холле князь быстро дал слугам какие-то указания, и те разбежались в разные стороны. Лакеи принесли меха, завернули Алиду в соболью шубу, на голову надели капор, отделанный мехом, который был на ней утром. Руки она спрятала в муфту, а на ноги ей надели меховые боты.
Слуги отворили входную дверь, и девушка увидела, что у подъезда их уже ждут сани, на козлах которых сидели двое слуг.
Спускаясь по лестнице, она заметила еще с полдюжины саней, запряженных четверками лошадей.
Князь усадил Алиду в сани. Откинувшись на подушки, она почувствовала такую боль в спине, что невольно вскрикнула.
— Вы уверены, что поступаете разумно? — спросил князь.
— Да! Пожалуйста… возьмите меня!
Он посмотрел в ее тревожные глаза и без лишних слов уселся рядом с ней. Слуги запахнули медвежью полость.
Кучер стегнул лошадей, и они быстро понеслись по снегу.
Как только они отъехали от дворца, Алида, подвинувшись к князю, тихо спросила:
— Теперь я могу… сказать вам о том, что беспокоило меня весь день?
— Да, здесь вполне безопасно. Кучер и человек рядом с нами — мои преданные слуги. Они служат мне всю жизнь и абсолютно надежны.
— Как глупо было с моей стороны заговорить во дворце! Я… забыла!
— Скажите же, что вас беспокоит! — мягко поторопил князь.
Тронутая тревожным взглядом его добрых глаз, Алида испытала тот же восторг, что и вчера вечером, но решительно остановила себя: она должна думать сейчас не о себе, а о нем.
— Сегодня утром, — с трудом произнесла она, — меня возили в… канцелярию, и… генерал Дубельт допрашивал меня.
Князь изумленно посмотрел на нее и резко спросил:
— Не могу поверить! Кто вас туда возил?
— Граф Иван. Он очень рано появился во дворце. Я к тому времени уже встала и была одета, потому что… не могла заснуть!
Алида заморгала и смущенно отвернулась,
«Он поймет, — подумала она, — почему я не спала!»
— Расскажите мне точно, что произошло, — настаивал князь. Он говорил совершенно спокойно, и лишь выражение лица выдавало его гнев.