Чтение онлайн

Упоминание о колдовстве заставило замолчать всех, даже рокочущую лиру и порывистую флейту музыкантов. Джанне разъяренно щелкнула пальцами, и оба поспешно заиграли вновь. Музыка едва ли скрыла внезапные рыдания Итрак.

— Почему мы так говорим? Можно подумать, Сарил уже мертв. А если даже и так? Откуда нам знать? Кто станет держать острова Чейзен, терзаемые волшбой и чудовищами, да еще если все окажутся мертвы — Сарил, Секни и все дети, как бедная Олкаи, скончавшаяся в мучениях от…

— Бирут, дверь, — быстро сказала Джанне, указывая на вход в спальню. — Поднимем-ка ее. — Убедившись, что рыдающая молодая женщина не в силах стоять, Джевин проворно взял ее на руки. — Кейда, дай нам что-нибудь, чтобы успокоить ее, иначе она никуда не будет годиться ко времени встречи с Миррел, когда эта сука соблаговолит нас принять.

— Конечно, — Кейда повернулся и поспешил в свои покои рука об руку с Кайдом. — Телуйет, мою аптечку. — Он порылся под рубахой, ища ключ на цепи у пояса, меж тем как Телуйет вручил ему ящичек из окованного серебром атласного дерева.

— Прости, я так понял, что обсуждается ее будущее… — и Кайд замолчал.

— Нет, — коротко ответил Кейда. Он порылся среди плотно запечатанных стеклянных сосудцев и нашел тот, который требовался. — Она едва ли отошла от потрясения после всего, что случилось. Телуйет, чашку воды без сока.

— Серебряная сеть? — Кайд наблюдал, как Кейда встряхивает серовато-белую гущу и сбрасывает малость ее в чашку, которую вручил ему раб. — Ты не думаешь, что ей нужно что-нибудь покрепче?

— Это успокоит ее, но не отупит. — Кейда размешал снадобье в воде, наблюдая, как она становится туманной. — Нам всем сейчас нужно хорошо соображать.

— Я был уверен, что вы уже говорили с ней, из чего ей придется выбирать, — вновь попытался оправдаться Кайд.

— Дай это Джанне. — Кейда вручил Тёлуйету чашку и махнул рукой: мол, пошел. И впервые разглядел свой покой. Выбранный за такую же роскошь, что и предложенный Джанне, он был с такими же мраморными стенами, но отличался кремовыми и красными плитками пола.

— Ты позволил Олкаи умереть в мучениях? — внезапно спросил Кайд.

— Что? — Кейда в ужасе поглядел на вождя Ритсема. — Как ты можешь такое спрашивать?

— Твои послания были недостаточно ясны, — неловко пожал плечами Кайд. — Сарил ухаживал за ней перед тем, как ты ее нашел?

— Ищешь виноватого, не так ли?

— Я сам заботился о ней, пока она не умерла. — Кейда нарочито медленно закрыл свою аптечку. — Ее служанки сделали все, что могли. Их нельзя упрекнуть в недостатке внимания. Я применил к ее ожогам все искусства, каким обучил меня отец. Но с самого начала было ясно, что она обречена. Прости. Все, что я мог — это облегчить ее страдания. И, поверь мне, я это сделал. Я знаю, от этого не легче пережить ее кончину.

— Она была лучше нас всех. Все любили ее. Потому-то мой отец и позволил ей выйти по зову сердца за этого никчемного собирателя морских даров Сарила. — Скорбь перекосила лицо Кайда. — Отец говорил, знамения благоприятны. Не иначе, как старый дурень что-то проглядел. И Сарил, вне всяких сомнений, проморгал все приметы в минувшем году, раз не предвидел такого бедствия.

— Чародейство насмехается над всеми и всяческими знаками, — мягко напомнил ему Кейда. — И нельзя корить за это Сарила. Я не мог прочесть сколько-нибудь ясных знаков к югу от Зубов Змеи. Впрочем, миазмы, кажется, не распространились севернее. Я достаточно ясно могу наблюдать приметы с тех пор, как опять попал в свои воды.

Ты и представить себе не можешь, каким это было облегчением, друг мой.

Кайд приложил ладонь тыльной стороной к своим закрытым глазам, прежде чем проговорить с вялым презрением:

— Что нынче поделывает наш достойный союзник Чейзен Сарил?

— Бьется за возможность удержаться в своих владениях, чтобы его люди могли вокруг него сплотиться. — Кейда тщательно подбирал слова, помня, что вокруг полно любопытных ушей. — Посылает разведчиков и ловит новости, чтобы мы могли получить представление, какие, собственно, острова удерживают эти захватчики и где могут затаиться их колдуны. Нам понадобится знать все, что можно, когда мы двинемся, чтобы прогнать их обратно в южный океан.

Мысли Кайда все еще блуждали вокруг Олкаи.

— Ее взяли в башню молчания Дэйшей? Знаю, я не имею права ничего здесь решать, но я предпочел бы, чтобы ее добродетели принесли благо твоему владению, чем вернулись к Чейзенам.

— Это кажется лучшим, что можно сделать, — несколько неловко согласился Кейда. — Если уж нынче волшба угрожает с юга, я не хотел бы, чтобы то, чем была Олкаи, оказалось осквернено.

Кайд собирался сказать что-то еще, но в дверь постучали. Ганил, в молчании ждавший, когда от него что-то понадобится, отворил, и они увидели безбородого раба.

— Мои господа. — Он глупо улыбался, явно норовя втереться в доверие. — Редигал Корон прибыл неожиданно рано. Поскольку вы находите, что дело у вас срочное, Улла Сафар приглашает вас присоединиться к ним обоим в его палате для приемов.

— Все в свое время. — Кейда подал знак, и Ганил захлопнул дверь перед лицом слуги.

— Он с нами играет, — прорычал Кайд.

— Конечно. — Кейда не особенно дружелюбно и весело улыбнулся. — Выбитые из колеи и голодные, такими мы ему нужны.

Пока он говорил, дверь снова отворилась. Хмурое лицо Ганила просветлело, когда он увидел Телуйета, несущего обширное блюдо со свежими плодами и корзину, с горкой полную грубо наломанного хлеба.

— Мы заставим Сафара подождать — пусть он поймет, что мы не согласны бегать туда-сюда по его свистку. — И Кейда наложил себе съестного. — И позаботимся, чтобы в животах у нас не урчало, не то это даст ему повод оборвать любой спор.

— Ты что-то говорил о том, что я выкручиваю Сафару уши. — Кайд с хмурым видом жевал неровного цвета хлеб. — Сколько еще оскорблений ты готов проглотить? Такой грубый хлеб гостям не дают.

— Его не давали, его взяли, — ухмыльнулся Кейда.

Телуйет заговорил по кивку хозяина:

— Это хлеб с кухни северных слуг. Плоды из прихожей перед палатами для приемов Миррел Уллы и Уэй Уллы. Я сам их почистил и нарезал.

— Ну уж ты никак не мог успеть все это за такое время. — Любопытство загорелось в глазах Кайда, когда он взял ломтик дыни, стараясь, чтобы сок не запятнал его роскошный наряд. — Кто?..

— Пойдем и посмотрим, готовы ли наши женщины, а? — Кейда принял влажное полотно из рук Телуйета и вытер сок звездоплода с пальцев.

— Они нужны нам в палате для приемов? — Кайд терпеливо стоял, пока Ганил смахивал с его груди крошки, настоящие и воображаемые. — Чем больше там будет народу, тем больше смятения попытается посеять Сафар.

— Вот именно, — согласился Кейда. — Потому-то Джанне и будет держать Миррел и Уэй подальше от нас четверых. Идем?

— Как пожелаешь, Дэйш Кейда. Давай покажем Улле Сафару, что пришло время внимательно отнестись к нашему делу здесь, — задиристо произнес Кайд.

— Помнишь дорогу? — спросил Кейда уголком рта.

— Думаю, что да. — Но в голосе Кайда не прозвучало полной уверенности. Они вышли наружу, и рабы добросовестно двинулись за ними по пятам. Пройдя по галерее, они одолели первую лестницу, ведущую на верхние этажи острова-крепости.