Чтение онлайн

"Поелику Квадра, вращаясь вокруг себя самой, производит равный себе Цурэх, а квадратура Цурэха и есть круговое движение четырех Корпускул, вращающихся вокруг одной и той же точки, непреложно следует заключить, что Двойное служит мерой Единству, и отношение Равенства между верхом и низом образует вместе с ним Тройное. Вставление вертикального Телоса в горизонтальный Грензель образует Ктаврос, или философский Крест. Так скрещение Двоих производит Четыре, кои, двигаясь, производят Цурэх со всеми его Корпускулами".

Джон и Джил переглянулись.

– Это чего такое-то? – агрессивно спросила русалка. – Для шибко умных, что ли? Чтоб никто больше не догадался?

Джон почесал в затылке.

– Видно, не зря монахи в монастырях учились, – заметил, он. – Может, дальше попроще будет...

Но дальше попроще не стало. "Кинар – мужчина, Ягро – женщина, единица – принцип, двойка – слово, единство – Турен, двойное – Суат. В триграммах Грензеля единая линия – Ро, двойная – Нейд. Деятельный принцип алчет принципа Пассивного, Полнота влюблена в Пустоту: змеиная Глотка притягивает свой Хвост, и, вращаясь, она сама от себя убегает и сама себя преследует. Итак, что такое творенье? Сие дом Грензеля. Что такое Грензель? Сие дом Телоса".

Джон вытер пот со лба.

– Если Морли во всём этом разобрался, – сказал он, – то и мы разберёмся.

где я что со мной опоили околдовали чары уловки ловушки сукины дети но почему так хорошо как маленький был на лужке солдатики солнце матушка зовёт батюшка приехал привёз подарки без причины что было руку дал потом не помню

Джон стиснул зубы и на секунду зажмурился, прогоняя из головы чужие мысли.

– Покой, господин О'Беннет, – сказал он, поворачиваясь лицом к кухонной двери. – Вам уже лучше?

Гэлтах стоял, заплетя ноги, налегши на стену плечом. Под глазами синели круги, рыжие волосы дыбились колтуном: ни дать ни взять забулдыга, перебравший накануне дешёвого джина. Или что они там на Айрене пьют.

– Мне... Мне, скажем так, неплохо, – признал О'Беннет. – Но всё-таки... Всё-таки я требую окончательного разъяснения... Проклятье, никак не собраться с мыслями. Джонован, признайтесь, это ваших рук дело?

Джон и Джил переглянулись.

– Вообще-то... – начал Репейник, но его перебила Джил:

– Мастер нашёл прибор. Которым вас покалечили. Вот эта штука.

Она отступила от стола, будто для того, чтобы лучше стало видно Предвестник, хотя О'Беннет и так мог прекрасно рассмотреть устройство. Тот распахнул глаза, шагнул вперёд, держась за стену.

– Прибор? Но ведь там не было никакого прибора. Маг совершил ритуал, вызвал духа. И тот проклял...

– О боги траханные! Опять двадцать пять, – вполголоса процедила Джил. Джон покосился в её сторону, но русалка не ответила на взгляд: только развернулась на каблуках и обхватив себя руками, слепо уставилась в окно. Джон тихо вздохнул.

– Духов не бывает, – сказал он как можно спокойнее. – Как я уже говорил, вы стали жертвой преступника, Фрэна Харрингтона. Он проводил опасные эксперименты на своих клиентах. Обманом завлекал в заброшенные здания. Разыгрывал сцену вызова духов. После чего включал машинку – она работает на чарах – и предсказывал будущее. Будущее показывают карты, вот эти. Их надо сперва подержать в руках. Харрингтон, верно, просил вас коснуться ширмы?

Беннет, не сводя глаз с колоды, мелко покивал.

– С той стороны он аккурат колоду прятал, – проронила Джил. – Зуб даю.

– Скорее всего, – согласился Джон. – Да только в тот раз прибор засбоил и вместо предсказания будущего поменял вам самое будущее.

– Чушь, – выдохнул О'Беннет. – Докажите.

Джон наморщил лоб.

– Откровенно говоря, мы ещё не разобрались с инструкцией, – признался он. – Так что приходите, Трой, через недельку...

– Через месяц, – перебила Джил, по-прежнему глядя в окно.

– Через месяц, – поколебавшись секунду, подтвердил Джон. "Единство – Турен, двойное – Суат", вспомнилось ему. Да тут и полугода не хватит...

– Нет, – сказал О'Беннет.

– Нет? – удивился Джон. Джил тихо, по-кошачьи фыркнула.

– Нет, – гэлтах навис над Предвестником. – Сегодня, прямо сейчас. Включайте. Пусть работает. Пусть я снова стану нормальным.

Джил швырнула ему через стол книжку.

– Сейчас включим, – сказала она. – Почитай только сперва. Кнопки какие нажимать, и всё такое прочее.

О'Беннет недоверчиво взял инструкцию. Раскрыл наугад, пролистал. Джон мог бы залезть к нему в голову и прочесть то, что он думает, но это и так было ясно.

– Что за бред? – звонко спросил О'Беннет. – Вы это специально для розыгрыша сочинили? Тут ни единого слова не понять...

– Да потому, что ты тупой! – вдруг заорала Джил, взмахнув руками. – То монахи писали! Учёные! А ты – барчук вонючий. (Джон крепко взял её за плечо, но русалка сбросила руку).Только и учил за всю жизнь, что конские клички! Вали в своё родовое имение на хер. Не боись, сами всё изучим и тебе на блюдечке поднесём!

– Прекратить! Не сметь! – выкрикнул гэлтах. Его аура пылала фиалковым цветом. – Не позволю...

Что именно он бы не позволил, осталось неизвестным, потому что Джил вперилась в него взглядом, и О'Беннет, подавившись словами, растянулся во весь рост на не очень чистом кухонном полу. Глаза оставались открытыми: побелевшие, выпученные, они комично вращались в глазницах, не останавливаясь ни на секунду.

– Сука, – буркнула Джил.

Джон вздохнул.

– Бери за ноги и потащили, – сказал он. – Обратно в спальню.

Джил, враждебно шепча под нос, повиновалась. Они перенесли О'Беннета в комнату и водрузили на кровать, ещё хранившую очертания его тела. Гэлтах слабо сипел, из уголка глаза тянулась слезинка. Джон мотнул головой, приглашая Джил вернуться на кухню. Они вышли, оставив О'Беннета пялиться в потолок и приходить в себя.

– Прости, – сказала Джил, вновь занимая место у кухонного окна.

Джон достал портсигар и вручил ей самокрутку. Другую взял себе. Они молча закурили. Молчание длилось с десяток затяжек.

– Я вот чего подумал, – сказал, наконец, Джон безразличным тоном. – Тогда, после всей истории с Хонной... Тебе не кажется, что Прогма сильно поторопился насчет объявления о валлитинаре? Он ведь был умным парнем. Мог бы спланировать этот ход, выбрать момент, подгадать так, чтобы его выслушали. Обратиться в какого-нибудь ученого, того же Гаульсона, сказать: вот, мол, эликсир счастья, результат научных изысканий. А он полез на рожон. Припёрся в Парламент, нагрубил и проштрафился. И в итоге погиб по-дурацки. Вот зачем он спешил?