Чтение онлайн

– Кордэл очень сильный… И скорее всего да… завеса. Он до последнего держался. На такое сложно решиться… Но это долг каждого… – Нора с трудом подбирала слова.
– Ундо Норис думает что я тоже?

– Да.

– А откуда ты его знаешь?

– Мы были с ним в том месте.. о котором лучше никогда не знать.

– Сулим? – по обрывкам разговоров, Ливина уже давно все поняла.

– Видимо да…

– Интересно… за что его туда?

– А за что меня… не интересно?… – Нора сама поежилась от своих слов. Ей тоже было интересно. За что ее туда. Но она не помнила, как оказалась там. И сколько времени там провела тоже не помнила. Помнила как ее учили говорить, ходить, все время что- требовали, заставляли.

– У меня несколько знакомых исчезли без следа. Хорошие люди. Ничего плохого никому не делали. Никто не знает где они. – Ливина подняла глаза на Нору, – понимаешь? просто исчезли. Вникуда. Я общаюсь с переходящими. Да, я понимаю, можно годами жить в других мирах, но не пропадать вот так внезапно, не предупреждая. По крайней мере, раньше никогда так не делали. Про Кордэла тоже ничего плохого не могу сказать. И то, на что он решился ради Мелони еще раз это подтверждает. Слишком много cтало встречаться людей с завесами. Если честно.. это наводит на грустные мысли.

– На какие?

– Что Сулим уже не так правдив, как раньше.

Нора ошарашено взирала на собеседницу.

–Там происходит что-то непонятное. – Ливина подошла к столу Ундо Нориса и начала перебирать какие-то листы. – Вот. Смотри. Твоя линия в прошлое. тянется на 4 года назад, а дальше пустота. Словно тебя и не было. А это Кордэл. Он вообще как новорожденный.

Девушка водила пальцем по странным линиям. Нора вглядывалась, но особо ничего не понимала.

– Дай мне руку. – Ливина сжала ее пальцы. – Возьми руку Мелони.

Нора подняла бесчувственную плетку.

– Помоги мне поделиться с ними силами. Ты делала это раньше?

– Нет. Мелони говорил, что я могу многое, но все получается спонтанно, неконтролируемо. Я не могу управлять тем, что имею.

– Расслабься. Я все сделаю сама. Просто доверься мне.

***

Юджин приходила в себя. Пахло чем-то до боли родным и знакомым. Хотелось плакать от радости. Она приоткрыла глаза. С трудом сфокусировавшись увидела светлые волосы прямо около лица. У мамы были такие же… Юджин встрепенулась.

– Мама? – с трудом произнесла она, – в тот же миг ее крепко обняли и нос уткнулся в волосы. На лицо что-то капало. Юджин слышала всхлипы. Она попыталась поднять голову и посмотреть, кто же все-таки там, но была еще слишком слаба.

– Девочка моя, – с трудом разобрала она сквозь всхлипы, – моя малышка!

Всхлипы сменились рыданиями, теплые руки обнимали ее, гладили по голове и прижимали, унося в далекое детство. Наконец удалось посмотреть наверх. Юджин не верила глазам – уставшая, заплаканная Солита вир Борди, с растрепанными волосами и красными от слез глазами, прижимала ее к себе и осыпала поцелуями.

– Девочка моя, доченька, солнышко мое ясное… Я тебя нашла… Я нашла тебя, мое сердечко! Теперь все будет хорошо!

Юджин слабо обняла ее в ответ. "Мне это снится"– думала она, -"я не видела маму много лет.. наверное поэтому и снится…"

Всхлипы сверху стали тише. Обнимающие руки отпустили. Какие то звуки..шорохи.. что-то коснулось плеча. Юджин скосила глаза – дорожный рюкзак. В нем рылись, отчаянно выискивая нечто, необходимое обладателю. Глаза устали смотреть в сторону, и веки сами собой опустились. "Не хочу просыпаться.. Даже это странное бессилье не может затмить радости от встречи с мамой. Пусть даже во сне…"

В губы уткнулся какой-то пузырек.

– Нужно восстановить силы, – Юджин послушно глотнула пряного состава. – Надо несколько глотков. Нам нужно уходить. Приходи в себя.

Послушно отпив снадобья, снова откинула голову назад. Силы действительно начинали возвращаться. Но девушка не торопилась открывать глаза… а вдруг сейчас проснусь.. а мамы снова нет… На ощупь нашла родную теплую ладонь… сжала ее..

– Мам.. ты мне снишься.. – В ответ снова всхлипнули.

– Нет, дочур.. это не сон.. и нам надо уходить отсюда. Тебя здесь ищут.

Юджин замерла. Память услужливо и язвительно подкинула ей все события последних дней. Бросало то в холод, то в жар. И непонятно от чего, от воспоминаний, или от принятого зелья. Прижала ладони к лицу. Щеки пылали жаром. Потерла глаза. Открыла их снова. Мама все так же была рядом. Смотрела обеспокоенно.

– Идти сможешь?

– Я не знаю. Надо пробовать.

Осторожно поднялась. Слегка пошатывало. Но, благодаря лекарству, силы прибывали. Тело начинало слушаться и выполнять команды. Постояв пару минут, обернулась. Солита спешно собирала разложенные баночки и пузырьки, периодически оглядываясь на выступ, из-за которого видна была дорога. Ком подкатил к горлу. Юджин бросилась к ней и обняла изо всех сил.

– Мам.. это правда ты? Ты рядом? Настоящая? Живая? Это не сны??? – Солита обняла в ответ, с трудом сдерживая снова подкатившие слезы и уткнулась в родную макушку.

– Нет, милая, не сны… Я рядом.– Собрав эмоции в кулак, – теперь пошли. Нам предстоит далекая дорога.

– Мам как ты? Расскажи о себе? Как ты жила все это время? – Они шли рядом, Солита шла вперед, ориентируясь по только ей понятным знакам, вниз и вперед.

– По всякому… Но всегда скучала по тебе…– встретились взглядами и Юджин поняла, что это правда.

– Почему не приезжала? – в ответ молчание длиной шагов в пятнадцать.

– Папа… Он считал, что я врежу тебе. Что я тебя во что-то втягиваю. А после битвы при Бравике совсем сбесился. Он стал невыносим в общении. – Солита снова обернулась на дочь. – А знаешь почему?

– Почему?

– Он безумно любит и тебя. И боится. Пытается уберечь от всего плохого на свете, что может произойти.

– Он задушил меня своей своей любовью…

– Как и меня душил в свое время.. Дай ему волю, он посадит на цепь и поставит охрану.

– Ты не поверишь, так и было.

Солита первый раз за столько лет услышала смех дочери. По сердцу резанула грусть сквозь этот смех. Она решила пока не задавать вопросов, подождать, что дочь захочет рассказать сама.

Юджин придерживала лохмотья, бывшие когда-то платьем, которое нашли прибитым ветром, среди алдонника. Солита с трудом узнала в нем ( не без помощи собственноручно вышитого герба) свое любимое, которое она носила когда-то давно, а потом оно исчезло у нее из гардероба.